—
Бедная Кетеван, несчастная Лилэ! — причитала ка¬
кая-то женщина.
—
Тяжелее всего ему самому, а красавица жена всегда
найдет утешекие! — мрачно пошутил кто-то.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Не пируй с человеком завистли¬
вым. Не приводи его к себе в дом и
не ешь с ним хлеб свой...
Библия
Лилэ всю ночь заставляла Лухуми рассказывать ей о
царе, его характере и внешности, о его нраве и привычках.
Лухуми привез домой большой портрет Лаши. Царь
восседал на золотом троне, украшенном драгоценными
камнями. Поверх белой шелковой сорочки с низким воро¬
том и белого атласного архалука на нем был синий корот¬
кий кафтан с расходящимися полами и распущенным поя¬
сом. На ногах — зеленые с золотыми крапинками ногови¬
цы и башмаки на высоких каблуках с загнутыми кверху
острыми носами. На плечах парчовая накидка, расшитая
золотыми цветами. Опершись на правую руку, левой царь
держал небольшой свиток. Золотой венец и скипетр, усы¬
панный драгоценными каменьями, лежали рядом на ни¬
зеньком столике. Глаза царя выражали равнодушие к зна¬
кам могущества и роскоши, окружающей его. Взгляд го¬
лубых глаз, мечтательно устремленный вдаль, подчеркивал
возвышенный образ царя, рано задумавшегося над тщетой
и суетой этого мира.
Царь представлялся Лилэ прекрасным молодым дерев¬
цем, сказочным цветком, причудливым и роскошным.
Слушая рассказы Лухуми, она вспоминала снова и
снова, как увидела Георгия впервые на лашарском празд¬
нике.
—
Он и раба зря не обидит, любит всех — великих и
малых. Светлый ум, доброе сердце у нашего царя, справед¬
лив он и великодушен,— с благоговением рассказывал Лу¬
хуми.
Лилэ слушала и верила, что именно таков Лаша.
Правда, Лухуми рассказывал еще о храбрости Лаши,
о его воинской доблести, о силе и ловкости, но это не ва-
1С8
залось с ее представлением о юном царе — как это такой
нежный и мягкосердечный царь мог убивать людей, хотя
бы даже в жестокой схватке.
Поэтому все, что говорил Лухуми о войне и об отваге
Георгия, не доходило до сердца Лилэ, словно все это ие
касалось того человека, каждая иная подробность жизни
которого, подобно магниту, притягивала Лилэ.
Крестьянской восторженностью и наивностью был про¬
никнут рассказ Лухуми о жизни при дворе, о знатных и
богатых сверстниках царя, но в воображении Лилэ ни один
из них не мог возвыситься до Лаши, все они казались ей
низшими существами по сравнению с ним.
—
Говорят, царь любит красивых женщин, это вер¬
но? — спросила Лилэ и сама испугалась своего вопроса.
—
Не больше, чем другие цари, разумные и благород¬
ные...— пробормотал Лухуми и даже покраснел, зная, что
говорит неправду.
—
А правда ли, Лухуми, что царь любит выпить и
часто сидит за чашей вина с кутилами? — снова нереши¬
тельно спросила Лилэ.
—
Разумеется, государь не гнушается вина, но не так
уж много он пьет, как об этом болтают. Разве что с горя
выпьет иногда...
—
Какое же у него может быть горе? Он ведь всех
сильнее, всех счастливее! — удивилась и встревожилась
Лилэ.
—
Почем нам знать, Лилэ! Мы люди простые, нам не
понять забот царских и высоких помыслов его.
Оба умолкли, думая каждый о своем.
Вдруг Лилэ тяжело вздохнула.
—
О чем ты вздыхаешь, милая! Отчего загрустила? —
спросил Лухуми.
—
Есть у меня одна забота, Лухуми, не знаю, как и
сказать!
—
Что ж это такое, если ты даже мне сказать не хо¬
чешь?
—
Я бы сказала, да боюсь, что тебе не понравится.
—
Любимая, разве могут у тебя быть думы, которых
бы я не одобрил!
—
Давай, Лухуми, позовем в гости царя!
Лухуми молчал, удивленный и растерянный.
—
Царя,— повторила Лилэ.
—
Куда? К нам?
169
—
К нам, в наш дом.
—
Как это так — пригласим царя! Да разве он прие¬
дет? Да нам его и не принять по достоинству!
—
Что ты, Лухуми, примем! Что тут невозможного?
Благодарение богу, у нас, по милости царя, всего много:
и птицы и скота, амбары наши полны зерном, а марани
вином...
—
А если не сумеем... — бормотал в растерянности Лу¬
хуми.
—
Это не твоя забота, Лухуми, ты доверься мне, а я
так приму царя, что он навсегда запомнит этот депь.
Я сделаю все сама, ты только об одном позаботься — при¬
гласи царя.
—
Пригласить-то петрудно, Лилэ, да я...
—
За остальное я в ответе. Разве ты не веришь мне?
Я не посрамлю ни тебя, ни себя! —- говорила Лилэ, нежно
обнимая мужа.
Полночь миновала. Лухуми спал крепким сном здоро¬
вого мужчины. В темноте Лилэ не могла видеть изуродо¬
ванного лица мужа, она только слышала рядом с собой его
ровное дыхание.
Лухуми вернулся с войны прославленным воином, по¬
лучил много наград. Он казался Лилэ всемогущим. Он за¬
служивал того, чтобы его любили и гордились им. Лилэ
гордилась и тем, что она, маленькая, хрупкая женщина,
целиком владеет душой и телом этого исполина, гордилась
его любовью к себе и чувствовала себя обязанной отвечать
ему такой же любовыо и преданностью. В эту ночь Луху¬
ми казался ей таким близким и родным, что ей хотелось
всегда неразлучно быть с ним, никто не смог бы оторвать
ее от могучей груди мужа. Если бы ее спросили сейчас,
любит ли она Лухуми, счастлива ли она с ним, она, несом¬
ненно, ответила бы утвердительно. Во всяком случае, она
чувствовала, что несколько таких счастливых ночей могут
крепко и навечно привязать ее к Лухуми. Утомленная
Лилэ прижалась к спящему Лухуми и погрузилась в сои.
На другой день Лухуми рассказал матери о своих на¬
мерениях. Кетеван всплеснула руками: не нам звать в
гости царей, да и никому еще не приносили счастья такие
посещения...
Лилэ молча слушала этот разговор. Она понимала, что
свекровь права. После пережитого этой "ночью ей самой
стал казаться ненужным и даже опасным приезд царя,
вторжение его в их тихую обитель. Она равнодушно слу¬
шала спор Лухуми с матерью. Он уговаривал Кетеван,
чтобы доставить удовольствие жене. Лилэ неудобно было
отказаться от своего же предложения, а Лухуми был
упрям и настойчив.
Услыхав, что кахетинский эристави Бакур в ближай¬
шие дни собирался отбыть в Тбилиси, Лухуми поспешил
к нему.
—
Столько лет я живу во владениях твоих, а ты ни
разу не удостоил меня своим посещением. Окажи мне, на¬
конец, эту честь,— сказал Лухуми.
Бакур давно интересовался хозяйством все богатевше¬
го Мигриаули. Он с завистью следил за тем, как расширя¬
лись от царских щедрот земли телохранителя царя.
У всякого другого он давно бы отхватил хоть что-ни¬
будь, но тут алчного эристави удерживал страх перед ца¬
рем. Он пальцем не смел тронуть этого мужика и только
завидовал ему. Он так много слышал о прекрасных садагс
и виноградниках Лухуми, что ему не терпелось самому
взглянуть на его богатства. Слухи о сказочной красоте
жены Мигриаули еще больше разжигали его любопыт¬
ство.
—
Я буду рад посетить твой дом, дорогой Лухуми. Мы
соседи и должны чаще навещать друг друга. Я сам думал
пригласить тебя, но ты меня опередил. Отныне мы будем
частыми гостями друг у друга, — расточал любезности
Бакур.
К назначенному дшо Лухуми пригласил нескольких
соседей, чтобы развлечь важного гостя.
И вот Бакур отправился к Мигриаули.
То, что предстало перед взором изумленного эристави,