ему взять лучших коней и с небольшим отрядом скакать
в Тбилиси, чтобы сообщить царю радостное известие.
С того дня, как Лилэ поселилась во дворце, жизнь Ла¬
ши озарилась новым светом, уподобилась безоблачному
летнему небу. Любовь их была словно слияние солнца с
луной, день оспаривал у ночи честь развлекать и радовать
влюбленных, не устававших глядеть друг на друга.
Ограничив свой мир любовью, они отрешились от вся¬
ких забот.
Только теперь ощутила Лилэ жизнь как благословен¬
ный дар. Она словно и не жила до того вовсе, не помнила
ничего из своего прошлого — ни детства, проведенного в
нужде, ни замужества,— все залил нахлынувший свет
счастья, и глаза ее закрылись для прошлого.
Лишь иногда какая-нибудь мелочь случайно напоми¬
нала ей о Лухуми. И тут же, как надоедливый призрак,
отгоняла она мысли о муже и, как выпорхнувшая из клет¬
ки птица, восторженно отдавалась своей любви.
Под крылом царственного возлюбленного притаилась
она, оберегая свое счастье. И в самом деле, чего ей было
страшиться? Стены дворца высоки, и охрана надежна. Со¬
весть не тревожила ее: соединение с любимым человеком,
199
учил ее Лаша, высшее благо, оправданное перед богом
и людьми.
Единственное, что огорчало ее и заставляло с сожале¬
нием оглядываться назад, было воспоминание о матери,
бедной Цицино. Почему не дожила она до этих дней, по¬
чему не может взглянуть на счастье дочери, на исполне¬
ние ее самых заветных мечтаний!
Трудно было сказать, кто из них более счастлив: царь
или Лилэ. Они наполняли друг друга радостью и блажен¬
ством, соперничали в ласке и нежности.
Только теперь, рядом с Лилэ, Лаша почувствовал все
преимущество своего положения, всю силу царской власти,
всю радость жизни. Беспечный по натуре, он совсем ото¬
шел от всяких дел. Лишь изредка, очнувшись от угара,
он удивлялся самому себе: как случилось, что чаша его
чувства не переполнилась, почему непрестанно тянется он
к Лилэ, без конца любуется ею.
Но ничто не могло ему помочь разобраться в себе.
И разум, и сердце, и душа, и тело с одинаковой силой
тянулись к Лилэ, искали ее близости.
Во дворце все удивлялись столь необычайной любви
царя. Давно отрешенные от жизни старцы и священнослу¬
жители, явные и тайные враги Лаши порицали его пове¬
дение и помрачение разума царя приписывали колдовским
чарам его любовницы.
—
Змей соблазнил Адама и Еву и навеки изгнал их
потомков из рая,— нашептывали мирянам монахи, давно
забывшие о радостях жизни. Грозя царю божьей карой,
они отворачивались от Лилэ как от колдуньи и нечистой,
крестились при встрече с ней и избегали ее.
Но зато молодые царедворцы, жадные до наслаждений,
оправдывали увлечение царя и завидовали ему.
—
Не только мы, но даже великие мудрецы прошлого,
узрев подобную красоту, не смогли бы унять сердце и
отвратить очи от ее совершенств, потушить в себе страсть
к подобной женщине...— говорили они.
К караван-сараю подъехали всадники. Лошади были
взмылены, ездоки забрызганы грязью.
Поручив коней слуге, встретившему их у ворот, при¬
бывшие вошли в заезжий двор.
—
Смотрите-ка, никак, Лухуми! — воскликнул один
200
из сидевших за столом кахетинцев, пристально вглядыва¬
ясь в вошедших.
—
Он и есть... А с ним и наш Ило! — проговорил дру¬
гой.
Лухуми подошел прямо к хозяину. Остальные напра¬
вились к свободному столу. Туг Ило узнал своих земляков
и поздоровался с ними.
—
Идите сюда, садитесь с нами! — кричали пирующие,
обрадованные неожиданной встречей.
Вошедшие направились к ним и уселись вокруг стола.
—
Мы победили! Нахичеван опять наш! Спешим в
столицу к царю, вестниками победы... За ваше здоровье,
друзья! — поднял чашу Ило и жадно приник к ней.—
А что делается в нашей стороне, друзья? Новости ка¬
кие? — спросил он, набивая рот едой.
—
У нас... Спокойно у нас...— сдержанно ответил
один из кахетинцев и, наклонившись поближе к Ило,
тихо спросил:— А что, Лухуми ничего не знает?
—
О чем, Закро? — удивился Ило, перестав жевать, с
удивлением уставившись на собеседника.
—
О своей семье, говорю, ничего не знает? Царь-то у
него жену отнял.
Кусок застрял у Ило в горле.
—
Жеиу отнял, говорю,— наклонившись еще ближе,
повторил Закро.
—
Что ты говоришь, Закро? Как же это так?! — встре¬
вожился Ило.
—
А очень просто! — вздохнул Закро.
—
Как поверить в это? Разве так награждают слугу
за верную службу, за преданность?..
Меж тем Лухуми распорядился быстрее менять ло¬
шадей, заказал обед и направился к столу.
Все притихли.
—
А, вы уже за столом? И иашн здесь? — обрадовался
Лухуми.— Здравствуй, Закро! Сандала, здорово! — с каж¬
дым в отдельности поздоровался Лухуми и подсел к при¬
ятелям.
—
Вы что носы повесили! Мы с победой едем, а вы
заскучали! — весело обратился Лухуми к сидящим, при¬
нимаясь за еду.
Все растерянно молчали, только проголодавшийся Лу¬
хуми усердно работал челюстями.
Утолив голо^, он поднял чашу с вином.
20*
—
За ваше здоровье, ребята! — обратился он ко всем
сидящим за столом и осушил чашу.— А что слышно у
нас? Все спокойно? — спросил он, вытирая усы.
—
Спокойно! — не поднимая головы, проговорил За¬
кро.
—
О моих ничего не знаешь? Как они там?
—
Ничего. Мы ведь раньше тебя уехали из дому,—
солгал Закро, переглянувшись с остальными: мол, не про¬
говоритесь!
Лухуми снова поднял чашу.
—
За нашего царя! Пошли ему бог здоровье и си¬
лу на вечные времена! — провозгласил он и выпил
до дна.
—
За здоровье царя! — недружно отозвались осталь¬
ные, виновато посматривая друг на друга, и нехотя под¬
няли чаши.
—
Кони готовы,— доложил слуга.
—
Сейчас идем... За наш отъезд! Счастливо оставать¬
ся! — И Лухуми осушил на прощанье третью чашу.—
А теперь в путь!.. Спасибо, соседи! — Лухуми достал из
кармана пригоршню монет и высыпал на стол.—Мы уго¬
щаем!
Растерявшиеся кахетинцы не успели и слова вымол¬
вить, как Лухуми быстро пожал всем руки и направился
с товарищами к выходу.
Оставшиеся за столом долгим взглядом проводили
царских гонцов.
—
Лучше бы не возвращаться ему живым!—с горечью
проговорил Сандала, тяжело вздыхая.
В то утро Лилэ почувствовала под сердцем сильный
толчок. Она испуганно вскрикнула, но, сообразив, что с
ней, успокоилась. Радостное чувство охватило ее.
Коща ребенок шевельнулся вторично, Лилэ взяла руку
Лаши % затаив дыхание, приложила ее к своему животу.
Лаша ощутил под рукой движение.
—
Что это? — испуганно спросил он.
—
Дитя шевелится, слышишь?.. — смущенно прошеп¬
тала Лилэ, обняла возлюбленного, спрятала голову у него
на груди.
Оба радовались, как дети. Хотелось рассказать кому-
нибудь поскорее, но потом они решили хранить все в
202
тайне — до поры. Сияющими глазами смотрели они друг
на друга.
—
Прибыл гонец от Ахалцихели! — доложили царю.
Лаша вышел в приемный зал.
Он опустился на трон, усадил рядом с собой Лилэ
и торжественно поздоровался с царедворцами.
Он спешил услышать вести не столько о победе гру¬
зинского войска, сколько о судьбе Лухуми. В душе он на¬
деялся, что Лухуми, может, не вернется с этой войны.