Никто не знает его настоящего имени. Сколько раз его
к виселице приговаривали, но он увертывался каким-то
чудом!
—
А в чем он теперь провинился?
—
Не перечислишь его преступлений, сынок! Ему
и пятнадцати лет не было, когда он застал свою мать
с любовником и топором зарубил того на месте. Сбежал
из дому и стал бродяжничать. Потом поступил служкой
в какой-то монастырь. Стал там монахов смущать. Броси¬
ли его в темницу. Не миновать бы ему петли, но он сбе¬
жал и скрылся в городских трущобах. Человек он смет¬
ливый, дерзкий, стал главарем воров и грабителей, мо¬
шенников и убийц. На весь город страх наводил. Все воры,
разбойники, мошенники отдавали ему часть награбленно¬
го, его слово было законом для них. Никто до сих пор не
смел поднять на него руку. Дай тебе бог здоровья, сынок,
утешил ты меня. На руках вынесли его отсюда, вряд ли
жив останется.
—
И поделом ему! Сколько я его просил оставить меня
в покое. Ведь я тоже человек, вынудил он меня... А ты что
же не ушел с ними, отец?
207
—
Мне с ними делать нечего. В жизни я не съел куска,
добытого бесчестным путем.
—
Как же ты, честный человек, попал сюда?
—
Долго про меня рассказывать. Сорок лет преданно
служил я царям — и Георгию, деду нынешнего царя, и
Тамар. Сам был начальником этой тюрьмы. И вот от¬
благодарил меня нынешний государь, Георгий Лаша.
Бежал важный узник из тюрьмы, так меня за это поса¬
дили.
—
Как же так несправедливо обошлись с тобой, таким
почтенным человеком?
—
Чему удивляться? Еще не то говорят про наше¬
го царя. Он отбил жену у своего слуги, человека предан¬
ного, не раз спасавшего ему жизнь, а потом взял и убил
его...
—
Да нет, пока не убил, но было бы лучше, если бы
убил! — Тяжелый вздох вырвался у Лухуми, и старик за¬
метил, как крупная слеза скатилась из единственного гла¬
за его собеседника.
Дверь отворилась. Вошли тюремщики. Они заковали
Лухуми в кандалы и увели его. С десятком других узни¬
ков погнали его куда-то.
Под утро заключенных доставили в крепость, располо¬
женную на крутой неприступной скале.
Черная мрачная тюрьма еще издали наводила ужас.
Из толстых каменных стен, обросших мхом, сочилась вода.
Темные провалы редких окон были забраны густыми же¬
лезными решетками.
Стражники сдали арестованных начальнику тюрьмы,
который распределил их по камерам. Лухуми долго вели
по темным крутым лестницам и велели остановиться перед
железной дверыо.
Отомкнув три замка, стражники с трудом отворили
тяжелую дверь. В темном провале мерцал слабый свет.
Тюремщики сняли с Лухуми кандалы и цепями при¬
ковали его к стене. Этого им показалось мало, они опояса¬
ли его железным обручем и, точно зверя свалив на пол,
ушли.
Как волкодав на привязи, метался Лухуми, он зады¬
хался от бессильного гнева. Наконец он устал, и ярость
его как будто унялась. Обессиленный, он опустился
на пол.
Щ
Раз в неделю его ненадолго выводили на тюремный двор
подышать воздухом.
Кого только не встречал Лухуми на этих прогулках: и
мятежников, и воров, и убийц, и разбойников! Сначала он
ужасался, когда узнавал о совершенном тем или иным
узником преступлении. Но, вдумываясь в причины, их вы¬
зывавшие, он часто начинал жалеть преступника. Боль¬
шинство заключенных составляли простые бедные люди,
труженики, привязанные, как и он, к своей семье и хозяй¬
ству, ввергнутые в тюрьму жестокостью и несправедли¬
востью, царящими в этом мире. Они или вообще не были
ни в чем виноваты, как и Лухуми, или были превращены
в преступников власть имущими.
Во дворце сначала никто не знал, откуда явилась
Лилэ, кто она такая, да и никого это особенно не занима¬
ло. Бывало уже так не раз — наскучит царю очередная
наложница, и, смотришь, ее уже выпроводили из дворца,
а место ее занимает другая. Думали, и сейчас будет
так же.
Но предположения царедворцев не оправдались. Время
шло, а Георгий все больше привязывался к Лилэ и требо¬
вал, чтобы все относились к ней с почтением.
После прибытия Лухуми в качестве гонца придворные
стали доискиваться причины переполоха на приеме. В кон¬
це концов всем стало известно, кто такая Лилэ.
—
У преданного слуги, не щадившего жизни ради его
спасения, царь отнял жену! — возмущались одни.
—
Может ли жена крестьянина стать царицей? Не¬
ужели наши жены должны будут ей кланяться? Неслыхан¬
ное дело! — выходили из себя другие.
Поддерживая их, католикос яростно вопил:
—
Безбожник, он хочет подорвать основы веры, по¬
смел отнять у мужа венчанную жену! Нельзя терпеть
поругания супружеского ложа, чистоты освященного цер¬
ковью брака!
Открыто выступали против царя почти все родовитые
вельможи и священнослужители.
До Лаши доходили эти речи, но они его мало трогали.
Напротив, он стал действовать еще смелее, сажал Лилэ
рядом с собой на приемах и на совете, требовал, чтобы ей
оказывали царские почести.
Лилэ становилась все более и более горделивой, пред¬
смертные слова матери все чаще звучали у нее в ушах.
Да, она должна быть царицей и будет ею. Георгий любит
ее. Он благороден и смел. Он настоящий царь. Царь ца¬
рей! Кто посмеет противиться ему? Он всех сумеет поста¬
вить на место. И Лилэ должна быть достойна своего воз¬
любленного, своего царственного супруга.
Между тем вельможи подослали к царю дворцового
священника. Тот прочел Георгию долгую проповедь: брак
священен, и ложе супружеское неприкосновенно в чисто¬
те своей. А у христиан постыдным считается отнимать у
мужа венчанную жену. За блуд господь карает. Царь не
должен держать у себя наложницу.
Царь слушал краем уха, а когда священник кончил
свое внушение, заявил:
—
Я люблю Лилэ чистою любовью, всем своим серд¬
цем. Она не наложница моя, я не могу жить без нее. Про¬
шу твое преподобие и всю грузинскую церковь, дайте ей
развод и позвольте мне сочетаться с ней браком, законным
перед богом и церковью.
Духовнику были известны намерения дарбази и като¬
ликоса, поэтому он решительно отвечал царю: ни дарбази,
ни церковь, ни народ не допустят, чтобы царь венчался с
чужой женой при живом супруге. Он припомнил, что бы¬
ло с царем Давидом и Ашотом Куропалатом, пугал про¬
клятием на этом свете и адским пламенем на том.
—
Не подобает царям брать в жены простолюдинок и
сажать их рядом с собой на престол,— заметил священник
и в заключение добавил: — Тебе, государь, следует поза¬
ботиться о наследнике, жениться на благородной девице,
дочери христианского царя или знатного князя.
Но ни проклятие, ни Судный день не пугали Георгия.
Он твердо стоял на своем и заявил священнику, полный
убеждения в своей правоте:
—
Я никого не хочу в жены, кроме Лилэ. А если цер¬
ковь не даст мне благословения, я буду жить с ней без
церковного брака до конца своих дней.
Ахалцихели только по возвращении из похода узнал о
том, какой прием оказал царь его вестнику. Он сразу же
встревожился — где же теперь Лухуми? Угрожая одним,
щедро одаряя других, он узнал наконец, что Лухуми зато¬
чен в крепость. По чьему приказу, он так и не смог узнать.
210
Негодование Шалвы не знало пределов. «Так подло
поступить с преданным слугой, который жизни своей не
щадил ради государя! — думал он.— Вот знамение време¬
ни! Царь не только отнял у слуги жену, он допустил, что¬