Ш
свист, и не успел Лухуми опомниться, как из лесу выехали
вооруженные всадники и окружили его.
Лухуми схватился за меч.
—
Стой! — крикнул один из всадников, выехав ему на¬
встречу с копьем наперевес.
Лухуми подобрал поводья и придержал коня.
Всадник с копьем подъехал почти вплотную.
—
Ты не Карума ли? — спросил Лухуми, вглядываясь.
—
Я-то Карума, а ты... — Он внимательно поглядел на
одноглазого путника.— А ты Лухуми!
—
Верно. Но что вам от меня нужно?
—
От тебя нам ничего не нужно. Мы другого ждали,
а тут ты подвернулся...
Лухуми смерил Каруму с ног до головы испытующим
взглядом. Он сидел на прекрасном скакуне. Бывший под¬
росток возмужал, усы и борода оттеняли его открытое му¬
жественное лицо. Лухуми не видел его с того дня, как
предложил убитому горем парню деньги, подаренные ему
Комнином. До него доходили слухи, что Карума ушел в
лес, стал разбойником, но он мало верил этому. И вот те¬
перь...
—
Значит, правда это, Карума? Ты подстерегаешь на
большой дороге путников вроде меня? — с огорчением и
досадой в голосе спросил Лухуми.
—
Что ты, Лухуми! От таких, как ты, нам ничего не
надо. Ты такой же несчастный и обездоленный, как я! —
У Карумы задрожал голос, он нахмурился и отвел глаза от
Лухуми.— Слезай с коня, посидим, откушаем хлеб-соли!
Карума соскочил с коня. Лухуми, сам не зная, пра¬
вильно ли он поступает, спешился. Кольцо разбойников
разомкнулось, и Карума увлек Лухуми в лесную чащу.
Двоих приставили стеречь коней, которые паслись на про¬
галине. Остальные уселись в круг, расстелили скатерть
на траве, развязали хурджины, разлили вино из бурдюков.
—
За здоровье добрых людей! — произнес Карума пер¬
вую здравицу и выпил. Снова наполнив рог, он передал его
Лухуми. Тот неодобрительно глядел на разбойника.
—
За здоровье добрых людей, которые едят честный
хлеб!..-— сурово произнес он.
Рог пошел по кругу. Одни пили молча, другие повто¬
ряли слова Карумы и Лухуми. И Лухуми удивлялся, что
все разбойники от всей души присоединились к тосту.
—
Вот уже сколько времени я скрываюсь в лесах и жи¬
215
ву грабежом, но ни разу не отобрал я ничего у честного че¬
ловека. Я нападаю лишь на господ и князей, отнимаю не¬
честно нажитое добро у разжиревших попов и епископов,
ты ведь знаешь: кто ворует наворованное, в ад не попа¬
дет...— горько усмехнулся Карума. Остальные тоже неве¬
село улыбнулись.
—
Говорят, ты поджег дом эристави Бакура? — спро¬
сил Лухуми.
—
Поджег... Я велел еще передать ему, что это только
цветочки, ягодки впереди...
—
А отару его тоже ты угнал?
—
Без меня не обошлось!
—
На епископа Ефрема ты нападал?
—
Да, я его дочиста обобрал. Отнял все, что он награ¬
бил у вдов и сирот, заставил сперва благословить нас, а
после отпустил его с миром.
—
Не ожидал я от тебя таких дел, Карума. Нечестный
путь ты избрал для себя, негоже это.
— Негоже? Я и сам этого не хотел. Но ведь ни от кого
не дождешься правды на этом свете, не сыщешь нигде
справедливости, вот я и стал разбойником. Ты ведь сам
знаешь, Лухуми, вырос я сиротой, по чужим людям мы¬
кался. В муках заработал деньги на того жеребца, и гут
меня беда настигла. Нигде не смог найти я ни правды, ни
закона, и теперь я здесь, на большой дороге... И не со мной
одним так... Вот тебе Хосита Зазиашвили. Спроси его, по¬
чему он в разбойники пошел... Эретский эристави снес его
дом и его самого заставил распахать место, где стоял его
родной очаг, чтобы стереть с лица земли память о его
роде. И все только потому, что гончая этого эристави
взбесилась, забежала в деревню и погналась за детьми Хо-
ситы. Он и убил ее... А что он должен был делать? Стоять
и ждать, когда собака искусает его детей? Я тебя спраши¬
ваю, должен был он убить собаку или нет?
—
Должен был,— вздохнув, согласился Лухуми.
—
Вот и я говорю! Но когда он убил, так вот что с ним
сделали — разорили, погубили, пустили по миру... Ои ни¬
где не мог найти защиты от неправды, и несправедливость
привела его сюда.
Хосита стоял в стороне, опершись на меч. В глазах
его блеснули слезы, и от этого его суровое лицо немного
смягчилось. Лухуми взглянул на несчастного и опустил
голову в глубокой задумчивости.
216
—
Расскажу тебе и про Арчила,— взволнованно про¬
должал Карума.— Ои из Мачхаани. Однажды, когда его
отец работал на господском току, барин гнусно выругал
его, оскорбив память предков. Старик возмутился и по¬
смел сказать, что его предки ничем не хуже господских.
И не успел бедняга закончить, как барин ударил его ме¬
чом по голове. Арчил в это время отвозил зерно на арбе,
и кто-то рассказал ему, как было дело. Он подстерег ба¬
рина в тесном ущелье и сбросил на него сверху огромный
камень. Тот свалился вместе с конем в пропасть и раз¬
бился насмерть... Или он не должен был расправиться с
ним, как по-твоему? Я тебя спрашиваю! — настаивал Ка¬
рума.
—
Должен был! — уже твердо и убежденно произнес
Лухуми, взглянув на Арчила.
Арчил сидел, сдвинув брови и упрямо сжав рот.
—
Вот видишь, ты согласен,— продолжал Карума.—
После этого он не мог больше оставаться в деревне и по¬
дался к нам в лес.
Статный молодец протянул Каруме рог с вином. Ка¬
рума хлопнул его по плечу и воскликнул:
—
А вот взгляни на этого молодца, Лухуми! Чем ои не
вышел? И лицом и статью — всем хорош. Не придерешь¬
ся к нашему Гогии!
Лухуми обернулся к Гогии. Действительно, перед ним
стоял парень на редкость статный и красивый.
—
Была у Гогии красавица жена, под стать ему,—
продолжал Карума.— А барин и приметил ее... Стал при¬
ставать к ней. Чего только не придумывал, чтобы отослать
мужа подальше. А Гогия, как пазло, быстро выполнит по¬
ручение и неизменно возвращается домой раньше срока.
Жена его была женщина честная, и барин все время оста¬
вался в дураках. Под конец барии возвел иа Гогию на¬
праслину, обвинил его в краже и запер к себе в чулан. На
селе никто, конечно, не верил, что Гогня вор, но барина
это не остановило. Он отделался от мужа и опять за свое:
ночью ворвался к женщине и обесчестил ее. Но и Гогия
не дремал. Он ухитрился сбежать и вернулся домой... Да
поздно: навстречу ему выбежала жена, опозоренная, ис¬
терзанная, в изодранной рубашке.
Отправился наш Гогия в Тбилиси, жаловаться самому
царю. Не знал он тогда, что царь сам князьям пример
подает, как жен чужих позорить.
217
Лухуми все больше бледнел от гнева. Карума, взгля¬
нув на него, понял, что задел гостя за больное, и умолк.
Он поднял рог и сказал:
—
Выпьем за тех, кого жизнь обидела так же, как
нас, за тех, кто ищет правду и справедливость! — Он пе¬
редал рог Лухуми.
—
За униженных и обездоленных и за то, чтоб они до¬
бились справедливости! — резко отчеканил Лухуми, суро¬
во обвел единственным глазом сидящих вокруг и осушил
рог. Наполнив его снова, он передал его Гогии. Тот взял
рог и низко опустил голову.
—
Каков у нас царь, таковы и бары,— после некоторо¬
го молчания медленно заговорил Карума.— Какую управу
мог найти Гогия у царя? Его и близко не подпустили к
нему, и он вернулся домой ни с чем. В деревне он сгово¬
рился с друзьями и, улучив время, поджег барскую усадь¬
бу, а потом ушел в лес. Так что же, по-тЕоему, не должен