рабом!
В самое сердце вчерашнего простолюдина попали слова
Лухуми. Эгарслан побледнел от злости.
—
Прочь с дороги, говорю тебе, мне некогда разгова¬
ривать с тобой, разбойник!..— воскликнул Эгарслан, и ру¬
ка его легла на рукоятку меча.
Взгляд Лухуми последовал за рукой Эгарслана, и оп
узнал меч, подаренный ему царем на лашарском празд¬
нике.
Сколько раз защищал царя этим мечом Мигриаули!
Сколько раз спасал ему жизнь!.. А потом у него отняли да¬
реный меч, и вот кому он достался!
8 Гр. Абашидзе
225
—
Ты не очень-то надейся на этот меч, Эгарслан!
Я долго носил его, но сам видишь, какое он мне принес
счастье! — с насмешливой улыбкой сказал Лухуми, при¬
шпорил коня и отъехал от разъяренного эристави.
Тот в оцепенении еще долго не двигался с места, глядя
вслед удаляющемуся всаднику.
—
Я тебя не трогаю, Эгарслан, и ты оставь меня в
покое, иначе следующая встреча тебе предстоит не та¬
кая! — крикнул ему Лухуми, обернувшись.
Эгарслан вздрогнул. Бледный от бессильной злобы,
он тронул коня.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Царь подозревал, что кто-то из влиятельных придвор¬
ных мешает действиям отрядов, направленных против
Мигриаули. Он не хотел верить, что невозможно обуздать
разбойников и даже добраться до них, и собирался сам со
своей дружиной выступить против Лухуми. Но, с одной
ётороны, ему не хотелось разлучаться с Лилэ, а с дру¬
гой — рыскать по лесам и проселкам в поисках ватаги
разбойников казалось ему несовместимым с царским до¬
стоинством.
Беспечный и бесстрашный от природы. Лаша порой за¬
ражался от Лилэ каким-то страхом. И царь трепетал
не столько перед силой Мигриаули, сколько перед его
правдой.
Осмелевшая разбойничья братия не ограничивалась
набегами на кахётинских азнаури. Она добиралась иногда
до предместий самой столицы.
Атабек и визири, терпевшие неудачу в борьбе с Луху¬
ми, оправдывались тем, что царь связал их по рукам и но¬
гам своими безнравственными и противозаконными по¬
ступками. Они даже пустили слух, что Лухуми с много¬
численным отрядом готовится напасть на царский дворец,
чтобы забрать свою жену. Решив посеять страх в душе
царя, они принялись для видимости укреплять город, уси¬
лили дворцовую охрану.
Лилэ впала в отчаяние. Во сне и наяву виделся ей Лу¬
хуми с окровавленным мечом в руке. При малейшем шо¬
рохе бежала она к Лаше, теряя покой и сон, не от¬
пускала его от себя ни на минуту.
Наконец, в страхе не столько за себя, сколько за дитя,
которое она носила под сердцем, за будущего наследника
престола, она упросила Георгия уехать из столицы в За¬
падную Грузрно. Царь, не долго думая, согласился.
Сначала Лаша и Лилэ направились в Месхети, неко¬
торое время отдыхали в Кола. Оттуда отправились на
227
Черноморское побережье. Путешествовали морем и су¬
шей, пока не добрались до Кутаиси, и остановились там в
царском дворце.
Владетельные князья Западной Грузии прибыли с под¬
ношениями к царю.
Жены князей с нетерпением и любопытством ждали
приезда прославившейся своей красотой наложницы царя.
Облачившись в роскошные наряды, они прибыли во дворец
и тайно и явно стали наблюдать за Лилэ. Они подробно
обсуждали каждую черточку ее лица, каждое движение.
А между тем до родов осталось немного времени. Лилэ
заметно раздалась, отяжелела, стала неповоротлива. Лицо
ее местами покрылось темными пятками. Другая женщи¬
на на ее месте могла бы стать непривлекательной, но Лилэ
по-прежнему выступала величаво, высоко держала голову,
и даже недоброжелатели не могли не отдать ей должное.
Жены и дочери вельмож перешептывались и хихикали по
поводу ее округлившегося стана и пополневшего лица, но
не могли скрыть своей зависти.
Более справедливые признавали, что Лилэ красива, но
считали красоту ее наказанием, ниспосланным Грузии.
Дочери владетельных князей переживали еще и кру¬
шение собственных надежд. Не одна из них грезила о цар¬
ском троне, мечтала стать супругой прекрасного рыцаря,
отважного Лаши. Знатное происхождение, как им каза¬
лось, давало на это право. В прошлом слава многих
княжеских родов не уступала славе Багратидов, да и те¬
перь, хотя они и считались всего лишь подданными царя
Грузии, в своих княжествах они сидели, словно царьки,
и властвовали во владениях своих безраздельно.
Сами князья приняли Георгия хорошо. Раньше они не
любили, когда царь жаловал к ним в Западную Грузию
и приходилось являться к нему на поклон всем родом.
Царь беззастенчиво разглядывал их дочерей и жен. При¬
стальный, дерзкий взгляд Лаши возмущал гордых князей,
и они с нетерпением ждали конца приема, чтобы укрыть¬
ся в своих владениях от легкомысленного повелителя.
И еще долго тревожились эристави — не приглянулась ли
царю дочь или жена, и не задумал ли он какие-нибудь
козни, чтобы обесчестить славный род.
И если женщины, которые раньше кичились друг
перед другом вниманием царя и мечтали с ним пород¬
ниться, иа этот раз считали себя оскорбленными его без¬
228
различием и тем положением, которое занимала при нем
какая-то крестьянка, то мужчины, наоборот, уходили с цар¬
ского приема спокойные и довольные: царь так остепенил¬
ся, что от его прежнего озорства и следа не осталось.
Они легче мирились с существованием незнатной, но
красивой наложницы царя, чем с возможностью быть
опозоренными. Теперь они непринужденнее держались в
обществе Георгия и, когда просили его оказать им честь
посещением, были искренни. И Лаша пировал то у одно¬
го, то у другого владетеля, охотился в Аджаметских лесах
и Колхидских долинах, веселился на славу.
В Кутаиси стало жарко, и царь увез Лилэ в Гелати.
Здесь, в лесу, Лилэ легче переносила зной. Устав от бес¬
конечных пиршеств, Лаша и сам предпочитал уединение
с любимой. Изредка вместе со своими друзьями он посе¬
щал Гелатскую академию, беседовал и спорил с фило¬
софами и риторами.
Челн тихо покачивался в открытом море. Гребцы так
осторожно опускали весла, словно старались не нарушить
спокойствия синей глади.
В лодке, под навесом, защищающим от солнца, лежал
Лаша. Чуть прищурив глаза, ои смотрел в удивительно
прозрачное лазоревое небо. День был солнечный, небо и
море сливались в безграничную бирюзовую синь.
Лаша объездил почти всю Западную Грузию.
Разъезды и пиры утомили его, и теперь он отдыхал
на море, перебирая в памяти приятно проведенные дни.
Как многообразна и красочна его страна! Как часто на
столь небольшом отрезке земли сменяют друг друга раз¬
ные картины природы, различные говоры, правы, харак¬
теры, песни.
Более всего поражали Лашу вина и песни. Его восхи¬
щало аджарско-гурийское вино чхавери и криманчули, но
околдовывало и имеретинское вино цоликаури, и застоль¬
ная песня супрули, а с ними соперничали рачинская
хванчкара и звучный перхисули, нравились царю и лас¬
ковые мегрельско-абхазские напевы, а величавое сван¬
ское пение совершенно покорило его. Точно потопом
вынесло на вершины гор сванские села с их высокими
белыми башнями, и их древние воинственные песни похо¬
дили на могучий гул запертого в горах грома.
229
Утомленный охотой на туров и кутежами, Лаша не¬
жился теперь на абхазском побережье и думал, что нет
ничего лучше моря. Он отдыхал телом и душой, сливаясь
с безначальностью и бесконечностью моря и неба, свобод¬