миловал и спас сына нашего, я же дала обет пойти по пути
господнему. Настает час, и Христос зовет меня стать рабой
и невестой его... Для царствия твоего и для сына нашего
будет лучше, если я не останусь в царских чертогах...
Если владетельные князья и визири осуждают меня
за неродовитость мою, пусть' знают, что я единственная
дочь эристави Давида, во младенчестве увезенная в горы
и взращенная верными и преданными слугами его после
того, как его знатный и высокий род был полностью иско¬
ренен. Не обрела я в палатах царских, в обществе вы¬
сокородных вельмож никакого добра, одну только любовь
твою и дитя любви нашей. Но я согрешила паче всех жен¬
щин, отреклась от мужа, данного мне богом, навлекла
позор на себя и гибель на душу свою.
262
Ныне же господь всевышний призрел меня, обратил
на меня милостивый взор свой, чтобы я могла очиститься
от всякой скверны, внял молитвам моим и поставил на но¬
ги сына нашего, наследника престола, и отныне я буду
служить Христу, стану заступницей твоей перед богом,
чтобы он простил тебе твои прегрешения, и даровал здо¬
ровье твоему сыну, и дал престол царства Грузинского
ему и сыновьям его во веки веков.
А теперь заклинаю тебя любовью моей и создателем
всего сущего, не вступай в брак с другой женщиной и не
роди другого наследника для престола грузинского, поми¬
мо сына нашего Давида. Я всегда буду надеяться на тебя,
доколе душа моя будет теплиться в теле и не покинет его.
И еще прошу тебя, не ищи путей ко мне и не разы¬
скивай обиталище мое, не жди встречи со мной, не утруж¬
дай себя заботами об этом...»
Эгарслан дочитал письмо и спрятал его за пузуху.
Царь возвратился с охоты на пятый день.
Его сразу же насторожила необычайная тишина, ца¬
рившая во дворце. Слуги смущенно сторонились его.
«Не болен ли опять царевич?» — подумал Лаша и ве¬
лел привести мальчика. Привели Давида, он плакал
и звал мать.
Лаша спросил о Лилэ.
Только тогда Эгарслан решился рассказать все,
что знал. Лилэ исчезла в тот самый день, когда царь из¬
волил уехать на охоту.
Царя бросило в я^ар: уж ие похитил ли ее Лухуми!
Но Эгарслан тотчас рассеял его подозрения.
—
Я в тот же день занялся поисками и достоверно
узнал, что царица пошла за отшельником Сабой.— Эгар¬
слан протянул Лаше письмо, найденное в медальоне пос¬
ле исчезновения Лилэ.
Царь пробежал письмо. Его руки бессильно упали
на колени, он в оцепенении уставился в одну точку.
Эгарслан наклонился к нему.
—
Государь, я узнал, где находится царица...
—
Где же? — в нетерпении воскликнул Лаша.
—
В монастыре всех святых, в ущелье Арагви.
—
Коня, скорее коня!—закричал Георгий, срываясь
с места.
263
Отшельник заранее договорился с настоятельницей
женского монастыря, прославленной своей святостью и
строгостью,— матерью Иринэ.
К вечеру Саба и Лилэ подошли к воротам монасты¬
ря. Навстречу им вышла сама Иринэ.
—
Прими грешницу сию и постарайся, чтобы царь
не мог напасть на ее след,— сказал Саба, поручая Лилэ
попечению настоятельницы.
—
Христос да призрит рабу свою, найденную тобой,
святой отец,— ответила Иринэ, приглашая Сабу пересту¬
пить порог.
Ту ночь отшельник провел в монастыре. Долго он бе¬
седовал с Иринэ, укрепляя ее для предстоящей борьбы
с царем земным.
Иринэ встретила Лилэ сдержанно. Она строго осмот¬
рела ее с ног до головы. Лилэ была красива, но Иринэ
все же подумала, что не так давно сама она не уступала
по красоте царской наложнице.
...Иринэ была дочерью небогатого азнаури.
Испытывая постоянную нужду, родители отдали свою
седьмую дочь в монастырь Шуамта.
В монастыре Иринэ стала взрослой девушкой. Редкая
ее красота вызывала зависть со стороны сестер во Хри¬
сте. Они поначалу держали ее в темной и сырой келье,
полуголодной. Но молодость и крепкое здоровье помогли
Иринэ выдержать все испытания, и ее красота станови¬
лась все ярче и заметнее. Посещавшие монастырь попе¬
чители и епископы осеняли себя крестным знамением при
виде «сатанинской прелести» монахини и, с трудом отве¬
дя от нее глаза, шепотом говорили настоятельнице, что
нужно зорче следить за тем, чтобы свято хранились из¬
вечные устои монастырского уклада. Давно вышла
за мрачные монастырские стены молва о красоте Иринэ,
и сластолюбивые эристави и азнаури часто посещали бо¬
гослужения, чтобы хоть издали поглядеть на красавицу.
Когда царь охотился в Эрети вместе с трапезундским
кесарем Алексеем Комнином, он заметил в женском хоре
прекрасную монахиню. Кахетинский эристави решил уго¬
дить царю и, на свой страх и риск, приказал слугам тайно
похитить ее. В тот же день исчезла Иринэ и еще одна кра¬
сивая монахиня, Теклэ.
Три дня и три ночи царь и трапезундский кесарь дер¬
жали в своих шатрах «Христовых невест».
264
Первую ночь, проведенную с Георгием, Иринэ про¬
плакала, но уже на следующий день она примирилась со
своим новым положением, значительно более привлека¬
тельным, чем суровая монастырская жизнь. А на третий
день, обманутая любовным неистовством Лаши, она
искренне поверила в силу его чувства и возмечтала стать
царицей Грузии. Несравненная красота ее и всем из¬
вестная слабость царя к женским прелестям, казалось,
давали основания для этих грез. Но, увы, самодержцы,
пресытившись ласками юных монахинь, отправили опо¬
зоренных послушниц обратно в монастырь.
Прощаясь с Иринэ, царь решил утешить ее дорогим
подарком. Так как под рукой ничего не оказалось, он снял
с себя золотой образок с изображением архангела, когда-
то принадлежавший Давиду Строителю. Этот образ спас
Давида от смерти. «...В Картли обороняли некую кре¬
пость, и царь отдыхал в шатре своем в одной тонкой со¬
рочке. И вот, в полдень, кто-то из врагов пустил стрелу
в царский шатер, и попала она в маленький золотой образ,
висевший иа груди Давида, и промысел божий отвел
смерть от него». После чудесного спасения Давида Стро¬
ителя образок стал реликвией грузинских царей и пере¬
ходил от государя к государю. Его-то и подарил Лаша
плачущей девушке, словно простую безделушку. В пер¬
вые горестные минуты подарок царя показался Иринэ
унизительным, но впоследствии, когда время притупило
остроту боли, а проведенные с Георгием ночи преврати¬
лись в самые сладкие воспоминания всей ее жизни, не¬
счастная монахиня полюбила образок — единственного
свидетеля ее кратковременного счастья.
Другая монахиня, Теклэ, не смогла перенести своего
позора и презрения, явно выказываемого ей в монастыре,
и повесилась.
Иринэ же поборола в своем сердце горечь обиды,
закалила себя в несчастье, привыкла к своему поло¬
жению и, лелея надежду когда-нибудь отомстить царю
земному, стремилась возвыситься перед владыкой небес¬
ным.
Скоро подвижничество Иринэ сделалось примером для
других. Она беспрерывно молилась, постилась, по всей
строгости выполняла монастырский устав.
Постоянная забота о спасении души и умерщвлении
плоти очень скоро сказалась и на ее внешности: тридца¬
265
тилетняя женщина ссутулилась, прекрасное лицо ее пре¬
ждевременно поблекло.
Благочестивые деяния матери Иринэ привлекли вни¬
мание отцов церкви.
Вскоре ее объявили настоятельницей монастыря всех
святых в Арагвском ущелье.
Иринэ вела долгую и упорную борьбу за умерщвление