лэ, а ныне постриженная в монахини. Изыди из жилища
господнего, подстрекаемый сатаной грешник! Отступи
перед всемогуществом господним! — неистово выкликала
распаленная гневом, твердо уверенная в своей силе и пра¬
воте игуменья вдогонку Лаше, который тихо шел к воро¬
там, придавленный тяжестью обвинений.
Он с трудом взобрался на коня и, опустив поводья,
выехал из монастырских ворог.
Иринэ сурово глядела ему вслед, пока он не скрылся
из глаз. И когда она отвернулась, тяжкий вздох вырвал¬
ся из ее груди, крупные слезы потекли по лицу, стирая
следы ярости и исступления. Самообладание покинуло
ее, она глухо зарыдала и опустилась на колени. Никто
не знал, что оплакивала игуменья — разбитое счастье Ла¬
ши и Лилэ или свою заживо схороненную молодость.
Прильнув к дверям своей кельи, Лилэ слушала раз¬
говор игуменьи с царем. Сердце сильно колотилось в гру¬
ди, лицо горело, она не все могла разобрать, но и услы¬
шанного было достаточна для несчастной женщины.;
270
Каким беспомощным и жалким оказался Лаша,
ее Лашарела, перед жестокой настоятельницей! Ей стало
жаль своего любимого, надломленного горем: она так не¬
обдуманно ввергла его в пучину скорби. Силы покидали
ее, и она была готова, если бы спор царя и Иринэ прод¬
лился еще немного, откинуть задвижку и броситься в объ¬
ятия своего возлюбленного, так безгранично преданно¬
го ей.
Голос Лаши все больше слабел, а голос игуменьи зве¬
нел и накалялся. И наконец все замерло, Лаша покинул
монастырь.
Еще более горькое одиночество охватило Лилэ. При¬
езд Лаши поколебал ее веру в то, что она поступила пра¬
вильно. С новой силой вспыхнула в ней жажда жизни,
опрометчиво отвергнутой ею. Всю ночь и весь следующий
день она проплакала.
Под вечер следующего дня Лилэ услыхала ржание
царского коня. Сердце птицей затрепетало у ней в гру¬
ди. Голос Лаши долетел до слуха вновь постриженной мо¬
нахини.
—
Лилэ!.. Лилэ!.. — глухо донесся до нее нолустон-
полукрик.
Распростертая на сыром каменном полу, Лилэ рыдала
и целовала обращенную к реке монастырскую стену.
Перед непреклонным решением Лилэ и неприступны¬
ми монастырскими стенами царь почувствовал себя бес¬
сильным. Он потерял всякую надежду, жизнь его оказа¬
лась лишенной смысла и цели. Забросив все дела, он искал
забвения в вине, топил в нем свое горе. Друзья не могли
помочь ему и только сокрушались, жалея его.
Однако неугомонный, вечно деятельный Эгарслан хо¬
тел помочь царю и еще раз доказать свою безграничную
преданность ему.
Он решил во что бы то ни стало выманить Лилэ из мо¬
настыря и доставить ее к царю.
Эгарслан не отступал от стен монастыря, пока ему не
удалось подкупить одну из монахинь. Дважды передавала
она Лилэ письма Лаши.
Полный безысходного горя, царь умолял свою возлюб¬
ленную вернуться к нему, говорил, что она несправедливо
с ним поступила, покинув его.
2.71
Лилэ обливала эти письма слезами, прижимала их к
груди, покрывала поцелуями, но не отвечала на них и
гнала от себя мысль о возвращении.
И все же с каждым днем все труднее становилось ей
бороться с собственным сердцем. Ночи напролет она
плакала. Стоило ей задремать, как царевич или Лаша
являлись ей во сне, и ей было страшно пробуждаться по¬
сле блаженных видений. Молитвы и посты не утешали ее,
а лишь усиливали ее страдания.
Игуменья зорко следила за Лилэ. Она не только не
смягчала для нее суровых монастырских правил, а напро¬
тив, налагала на ее слабые плечи все более тяжелое бре¬
мя. Нескончаемые посты и молитвы, тоска и бессонные
ночи изнуряли Лилэ, она таяла на глазах.
Наконец Лилэ почувствовала, что силы ее истощились,
что твердость духа покинула ее. Ей стало невмоготу про¬
тивиться мольбам любимого, и достаточно было лишь
толчка, чтобы она вновь потянулась к радостям земной
жизни.
Прошел месяц. Царь почти потерял надежду, не верил
больше обещаниям верного слуги, и Эгарслан решил при¬
бегнуть к крайним мерам. Без ведохча царя он прекратил
посылку его писем к Лилэ и, узнав, какое смятение это
вызвало в ее душе, сообщил тайком через подкупленную
монахиню, что царь не выдержал разлуки с нею, заболел
и слег.
Это известие повергло Лилэ в отчаяние. Она решила,
что ей не хватило твердости и веры, что она мало моли¬
лась за сына и Лашу.
Она стала еще горячей молиться, наложила на себя
еще более строгий пост, бледнела и худела с каждым днем.
Спустя несколько дней приставленная Эгарсланом мо¬
нахиня со скорбным видом и слезами на глазах сообщи¬
ла ей:
—
Я пожалела тебя и не сказала сразу — заболел не
царь, а маленький царевич. Жизнь его в опасности.
Теперь никакие поклоны и молитвы не могли успоко¬
ить Лилэ, она теряла рассудок. Если бы была какая-ни¬
будь возможность, она сбежала бы из монастыря, не раз¬
думывая.
Лилэ стала спрашивать совета у монашки, как бы уй¬
ти из монастыря хоть на одну ночь, проведать больного
сына.
272
Старуха тут же принесла Лилэ одежду и предложила
выбраться из монастыря переодетой. На деньги Эгарсла¬
на она подкупила привратников.
В тоске по Лилэ царь дни и ночи бродил в ущелье Ара¬
гви, расспрашивая паломников о монастырских делах.
Дело шло к вечеру. Ушедший в свои грустные мысли
Георгий медленно возвращался верхом в город. Он и не
заметил, как чуть было не наехал на ватагу кутил, рас¬
севшихся на самом берегу Арагви.
Среди них был Кундза — Колода, главарь воровской
шайки. Еще издали узнав царя, он бросился на землю
прямо перед его конем и униженно стал просить Георгия
разделить с ними хлеб-соль.
Чтобы рассеять тоску, царь не прочь был выпить. Не
долго заставив себя упрашивать, он спешился и подсел к
пирующим. Хорошо одетые грабители показались ему
обычными путниками.
Царю поднесли большую чашу, за ней следующую, он
жадно пил и вскоре захмелел.
Окружившие его головорезы обнимали его, целовали,
клялись в вечной преданности и дружбе и подносили всо
новые чаши.
Царь уже неспособен был что-либо соображать, он
свалился и заснул тут же.
Разбойники только собирались обчистить его, как
вдруг услышали конский топот.
Царя разыскивали слуги, встревожеппые его долпш
отсутствием. Грабители бросили спящего царя и пошли
вверх по реке. Шли они долго.
Небо подернулось предрассветной белизной. Вдруг во¬
ры заметили идущую им навстречу женщину, с головой
укутанную в черпый плат.
Женщина, избегая встречи с пьяной ватагой, попыта¬
лась свернуть с дороги, но податься было некуда.
Вся съежившись, она отступила в кусты, надеясь, что
в предрассветном сумраке ее не заметят.
Кундза дал знак своим парням, и те тотчас окружили
несчастную.
—
А ну-ка, покажись, красотка! — осклабился Кунд¬
за и сдернул с нее накидку.
273
Красота женщины поразила его. Он схватил ее, пыта¬
ясь обнять.
Женщина отчаянно отбивалась, но распаленный Кунд¬
за не отступал.
Не видя иного выхода, женщина закричала:
—
Отойди, несчастный!.. Я — царица! Жена царя... Он
велит повесить вас всех!..
Но Кундза не слышал ничего.
—
Вот и хорошо! Подружились с царем, а теперь и с
его женой слюбимся! — захохотали остальные.
—
Давай, Колода, не плошай! Коли она царица, то мы
хоть раз будем царями! — подзадоривали разбойники сво¬