лятся.
—
Ты сам, Мамука, ты сам. Кто же сумеет сделать
лучше, чем мой брат Мамука!
—
Хорошо, я сделаю сам, но потом, попозже. Нужно
поговорить, отдохнуть.— Мамука обнял сестру за плечи и
увел за занавес.
Павлиа уже лежал на мягкой тахте. Ему подали во¬
ды, он умылся и теперь, дожидаясь завтрака, твердил мо¬
литвы.
Мамука сам начал хлопотать, накрывая на стол, и как
раз в это время в дверь постучали.
—
Матэ, — крикнул Мамука прислужнику, — узнай,
кто там стучит, да скажи, что меня нет дома.
Парень быстро вернулся.
—
Какой-то большой вельможа. Говорит, что по спеш¬
ному делу.
—
А я тебе что наказал?
—
Он не поверил, отстранил меня и вошел силой.
—
Что забыл в моей мастерской большой вельможа? —
с тревогой пробормотал златокузнец. Он приподнял зана¬
веску и тут же опустил ее.— О, да это Турман Торели, наш
придворный поэт!
Мамука приосанился, вышел из-за занавески, почти¬
тельно поклонился гостю, предложил кресло.
Торели уж заметил книгу на столе и теперь разгляды¬
вал каждую страницу.
Между тем Цаго из любопытства тоже чуть-чуть при¬
подняла занавес. У нее закружилась голова, когда она уви¬
дела, что прекрасный рыцарь на коне, поразивший ее сво¬
им взглядом во время царского шествия, и был поэт Торе¬
ли. Это его стихи она заучивала наизусть у себя, в полях
и лесах Ахалдабы, его стихи читала молчаливым скалам
3G0
и говорливым ручьям, но могла ли она представить, что
сам Торели окажется еще прекраснее своих стихов?
—
У меня к тебе просьба, Мамука,—говорил между
тем Торели хозяину мастерской,— хочу поздравить Русу¬
дан с восшествием на престол.
—
Но вы уже поздравили ее, вся Грузия поет сочинен¬
ные вами стихи — хвалу молодой царице.
—
Это так. Но хотелось бы подарить еще и другое. Ка¬
кую-нибудь красивую вещь, образец искусства. Что-нибудь
золотое, украшенное драгоценными камнями. Это ведь по
вашей части, кузнец Мамука.
—
К сожалению, вы опоздали. К этому дню все готови¬
лись заблаговременно. И все, что было у меня, достойное
царицы и такого вельможи, как вы, все уже давно раску¬
пили.
—
Видишь ли,— осторожно вел свою линию придвор¬
ный поэт,— я не гонюсь за дорогостоящей вещью. Да мне
и не угнаться. Но что-нибудь связанное с искусством, кни¬
гу стихов, скажем, но только разрисованную хорошим ху¬
дожником... Такую вот, например.
Мамука давно понял, к чему клонится дело. И пока
поэт говорил, подыскивал в уме, как бы повежливее от¬
казать:
—
Эта книга моего ахалдабского соседа. Он молодой
художник и, вот видите, сам переписал и украсил.
—
Большой мастер твой сосед, Мамука. Я и книгу
Шота не видел так мастерски разрисованной. Эти рисун¬
ки открывают мне самому мои стихи по-новому. Я хоро¬
шо бы заплатил художнику.
У Цаго, сидящей за занавеской, сердце готово было вы¬
прыгнуть из груди. Выйти бы, встать бы перед поэтом на
колени, поднести книгу на вытянутых руках: «Эта книга
давно твоя. Она мечта о тебе. Она твоя».
Мастер как мог оборонялся:
—
Сожалею, но книга не принадлежит больше хозяину.
Он подарил ее моей сестре. Дареное, как вы знаете, дарить
нельзя,— сказал и поклонился, считая, что разговор окон¬
чен.
— Печально.— Поэт положил книгу на стол.— Так у
тебя есть и сестра?
1
Имеется в виду поэт Шота Руставели.
361
—
Да, есть у меня сестра. Сегодня она приехала по¬
смотреть на царицу.
—
Не та ли красавица, что стояла здесь в белом платье
около человека, сидящего на осле?
—
Она и есть. А на осле сидел мой брат Павлиа. Он
калека. Но зато очень просвещенный человек. Он ученый
и книжник. Сам настоятель Гелатской академии пожелал:
познакомиться с моим братом. Ждем. Нынче или завтра
приедет.
—
О, я тоже с радостью познакомился бы и поговорил
бы с таким человеком. Гости побудут у тебя, Мамука?
—
Погостят.
—
Ну, так встретимся. А теперь я пойду. Боюсь опоз¬
дать во дворец.
Во время всего разговора Торели косил одним взглядом
за занавеску и заметил в конце концов, как дрогнул крае¬
шек. В это время с улицы донеслось тревожное ржание ко¬
пя. Вельможа торопливо попрощался и вышел.
С другой стороны улицы, с кровли, Ваче все еще смот¬
рел на дверь, где скрылись Цаго, ее брат и блистательный
незнакомец. Торели пробыл в доме кузнеца несколько ми¬
нут, но нетерпеливому наблюдателю это показалось дол¬
гим. Ваче не мог сдвинуться со своего случайного поста,
однако и оставаться дольше было бы неприлично. На его
счастье, конь вельможи оскорбился, как видно, соседством
осла, потянулся, чтобы укусить. Но осел опередил гнедого
и укусил его за выхоленную шею. Конь заржал. Это-то
ржание и заставило Торели поспешить из мастерской куз¬
неца.
Когда конь и осел начали драку, у Ваче появился пред¬
лог сойти с кровли и подбежать к дверям мастерской, чтобы
разнять животных. Но он не успел этого сделать. Хо¬
зяин коня торопливо вышел из мастерской Мамуки. Ма¬
мука подскочил к коню, подал гостю поводья и поддержал.
стремя. Гость начал было возражать против такой услуги,
но Мамука упорно не выпускал стремя из рук.
Как только всадник тронул коня, Цаго тоже вышла на
улицу. Она долго глядела вслед ускакавшему гостю. Цаго
глядела вдаль, а между тем, в двух шагах от нее, на проти¬
воположной стороне улицы, на кровле, стоял Ваче, страст¬
но желавший, чтобы девушка взглянула в его сторону хоть
на мгновение. Но и мгновенного взгляда не выпало на долю
Ваче. Мамука позвал сестру, и она ушла в дом.
302
Ваче постоял еще немного, разозленный и на Цаго, и
на могущественного вельможу, и на самого себя. Никому
он не нужен был здесь, в этом городе. Как видно, забыли
о нем и там, в стенах мастерской.
Безродный, бедный, но талантливый юноша был само¬
любив и горд. Он не хотел милости или подачки. Он верил,
что один, без посторонней помощи, добьется успеха в жиз¬
ни. Ваче сошел с кровли и зашагал вдоль по пустынной
улице.
В эту ночь Мамука долго не ложился спать. Утром оп
должен был явиться к царице и представить свою сестру.
У него был в запасе золотой переплет «Висрамиани», изго¬
товленный по заказу одного вельможи. Рисунок, вычека¬
ненный на обложке, вполне подходил и к любовным сти¬
хам Торели. Мамука немного укоротил обложку, подогнал
ее под размер и так ловко переплел книгу придворного
поэта, будто все было сделано специально для нее.
Цаго тоже долго не ложилась спать. Она смотрела, как
работает мастер, и между тем рассказывала ему о дере¬
венском житье-бытье. Но и когда легла, не могла уснуть.
Она лежала с открытыми глазами и все старалась пред¬
ставить, каким будет для нее завтрашний день. Но,
но правде говоря, ее волновало больше не то, как встре¬
тит ее царица, не то, как посмотрят на нее придворные да¬
мы, но будет ли там поэт Торели, увидит ли Цаго своего
рыцаря.
Между тем и Торели не спал в эти часы. На торжества
в грузинскую столицу съехалось много иноземных гостей.
Поздравить молодую царицу приехали царедворцы из Ви¬
зантии и Трапезунда, Иконии и Арзрума, Шамы и Хлата,
Адарбадагана и Ширвана. Принцы, наследники императо¬
ров, султанов, царей, атабеков и меликов с дорогими дара¬
ми, в парадных одеждах явились ко двору прекрасной
царицы. Иноземных высокопоставленных гостей сопрово¬