Становись сюда, вот тебе молот, помогай.
Кузнецы обливались потом. Вскоре и Ваче почувство¬
вал, что рубашка приклеилась к спине. Немного привык¬
нув и осмелев, он спросил у соседа:
—
Почему работаем ночью?
—
Готовится поход в южные земли. В городе сейчас
полно иноземных гостей. Среди них есть и лазутчики. Вот
почему все кузнецы в Тбилиси работают по ночам, а кузни¬
цы держат на запоре.
Мамука и Цаго пришли в царский дворец. До того, как
ступить на дворцовые лестницы, девушка была бледна от
волнения, сердце ее колотилось сильно и часто. Но, как ни
странно, все волнение Цаго прошло, стоило только войти
в зал и смешаться со всеми, находившимися в нем. Цаго
держала себя так, как будто выросла при дворе. Конечно,
во дворце было много всего, что могло бы удивить девушку
из Ахалдабы. Может быть, Цаго и удивлялась, но она на¬
столько сумела взять себя в руки, что никто бы не мог за¬
метить ее удивления.
Зато сама Цаго тотчас заметила, что ее появление в за¬
ле привлекло общее внимание. Люди перешептывались
друг с другом, показывали на Цаго глазами. Цаго только
немного покраснела от такого всеобщего внимания, но в об-
щем-то все приняла как должное, как будто так и должно
быть, чтобы все на нее смотрели с восторгом, чтобы все
восхищались ею, подпадая под власть ее красоты.
Царица Русудан восседала на троне. И по бокам трона,
и за ним стояли визири и вельможи, кому где положенб
стоять но чину и дворцовому распорядку.
367
Мамука взял сестру за руку, и они пошли вслед за
людьми, идущими к трону представляться. Цаго увидела
Торели. Зто на какое-то время смутило ее, и она почувст¬
вовала, что теряет самообладание. Торели едва заметно
склонил голову, приветствуя избранницу своего сердца, по¬
том протиснулся к Шалве, стоящему за троном царицы, и
что-то шепнул ему, показывая на брата и сестру, уже
подошедших к подножию трона.
Мамука брякнулся на колени перед царицей, и Цаго то¬
же преклонила колени. Царица, увидев девушку, улыбну¬
лась. Она как бы даже удивилась, увидев после важных и
пожилых вельмож юное создание, к тому же очарователь¬
ное, но тут же, придав своему лицу выражение, достойное
царицы, милостиво поглядела на распростертых у ее ног
брата и сестру.
Мамука осмелился поднять голову и стал просить ца¬
рицу прощения за ничтожность и недостойность подарка,
в то время как Цаго протянула книжечку стихов Торели.
Царица взяла книгу и принялась листать. Мамука и не
пошевелился. Девушка же поднялась на ноги и стояла те¬
перь, опустив голову. Она чувствовала, что в эту минуту
все, кто только есть в зале, смотрят на нее, кто с удивле¬
нием, кто с откровенным восторгом. Сама Русудан пригля¬
дывалась к девушке, может быть, больше всех других.
Но Цаго не смущали все эти взгляды, потохму что она
чувствовала на себе еще и взгляд Торели. Этот взгляд зна¬
чил для нее очень много, и думала она только о нем одном.
—
Хорошая у тебя сестра, мастер,— произнесла нако¬
нец царица.
По-человечески Русудан хотелось бы сейчас уединить¬
ся с юной девушкой, порезвиться с ней, развлечься. Но она
сидела на троне. Поэтому она сдержанно протянула руку
Цаго и пригласила:
—
Сядь у моих ног.
Приближенные подвинулись, и у ног царицы нашлось
местечко для неизвестной девушки из деревни.
—
Как зовут твою сестру, мастер?
—
Цаго зовем ее, быть нам пылью, попираемой твоими
ногами, царица!
—
Если Цаго не замужем, пусть останется у меня, при
дворе.
—
Недостойны мы такой чести, царица! — Привстав¬
ший было Мамука снова упал на ковер перед троном..
368
Теперь царица снова взглянула на книгу, препод¬
несенную ей. Разглядела и переплет, полистала страницы,
вглядываясь в каждый рисунок.
—
А где же наш поэт Торели?
Никто не успел еще повернуть головы, чтобы огля¬
деться, а Торели уж стоял на коленях перед троном.
—
Я здесь, великая царица, повелевай!
—
Гляди, Турман, книга твоих стихов. Но с каким ис¬
кусством украшена! Чье это мастерство, кто художник?
—
Переплет чеканил мой брат, а саму книгу разрисо¬
вал молодой художник — наш сосед,— сообщила Цаго.
—
Этот сосед на каждой странице нарисовал тебя.
Цаго покраснела и склонила головку.
—
Талантливый мастер твой сосед. Он достоин быть
при нашем дворе.
Только теперь Цаго вспомнила о друге юности, кото¬
рый остался там, в прекрасной Ахалдабе, остался вместе
с детством Цаго, вместе со всем, к чему она так привык¬
ла, с чем так сроднилась.
Павлиа, как ребенок, обрадовался рассказанным ново¬
стям.
—
Легкой ногой ступила ты на тбилисскую землю,
Цаго. Может, и мне посчастливится, и я увижусь с на¬
стоятелем академии.
Калека обнял сестру, они начали вслух мечтать о бу¬
дущем, благодаря бога, благословляя судьбу и превозно¬
ся милостивую царицу.
Как только сели обедать, слуга доложил:
—
Пожаловал вельможа со свитой, спрашивает хозя¬
ина мастерской.
Мамука пошел встречать заказчика. Навстречу ему
в мастерскую вошел Шалва Ахалцихели. Мастер расте¬
рялся, увидев под своим кровом царедворца и героя, о
котором ходили легенды по всей Грузии. Но было известно
также, что легендарный полководец ведет очень скром¬
ный образ жизни, чужд всякой роскоши. Кому об этом
знать, если не златокузнецам! Не баловал их своими зака¬
зами Шалва Ахалцихели! Тем более удивил его приход
кузнеца Мамуку, тем более мастер был польщен, тем по¬
добострастнее он приветствовал высокого гостя. Шалва
начал было издалека:
369
—
Ты, мастер, оказывается, владеешь одним драго¬
ценным камнем.
—
О каком камне изволит говорить великий визирь?
—
О драгоценнейшем камне Грузинского царства я
говорю...— Дальше у воина не хватило духу на аллегории,
и ои пошел в лобовую атаку: — Я пришел сватать твою
сестру.
Шалва Ахалцихели давно женат, у него взрослый сын,
как же может известный деятель государства при таких
обстоятельствах просить руки юной девушки, мелькнуло
:о голове у Мамуки. Но гость продолжал:
—
Не думайте, я пришел не от себя, а от своего двою¬
родного брата Торели. Вчера он был здесь, в мастерской,
но сам не посмел сказать ни слова. Теперь вот послал ме¬
ня. Итак, соображай. Турман Торели решил жениться
на твоей сестре. Он хороший жених, такому нельзя отка¬
зать. Если только будет твое согласие, как старшего брата,
а также согласие самой невесты, на днях мы их помолвим,
я делу конец. Да ты, я вижу, задумался. О чем думать?
Счастье само пришло к твоему порогу. Нужно решать,
и как можно быстрее.
—
Зачем спешить, великий визирь? Я ведь должен по«
говорить с сестрой. Кроме того, вы забыли, что у нас есть
мать. Если не будет ее благословения...
—
Жениху не терпится, мастер. Но, правду сказать,
еще больше жениха спешу я сам. На днях я отправляюсь
в далекий поход, а у Турмана нет более близкого челове¬
ка, чем я. Меня он просит быть своим дружкой.
—
Но если бы даже все согласились, что успеешь за
два-три дня? Мы тоже люди, великий визирь, и нам к сва¬
дьбе пужио приготовиться, как подобает людям, как ве¬
лит грузинский обычай.
—
Ну, это дело десятое. Главное, поговори с сестрой
и пришли мне ее ответ.
С этими словами Ахалцихели вышел, твердо убежден¬
ный, что миссия его выполнена если не очень диплома¬