единственный ребенок, единственный наследник торгового
дела и богатства, утонул в Куре. Велика оказалась его ра¬
дость, когда он увидел мальчика спасенным, пришедшим
в сознание, живым. Всех, кто оказался на берегу, Шио
пригласил в дом, приказал накрыть столы.
Ваче не ел, не говорил, не смеялся, как все на радо¬
стях. Он только пил, и пил много.
—
Чем же тебе услужить? — говорил купец.— Я по¬
звал бы теперь за стол именитейших людей столицы, вель¬
мож, царедворцев, и они пришли бы, чтобы познакомиться
с тобой. Но сейчас свадьба у придворного поэта, и вс©
они там.
Купец, желая угодить, еще больше растравил сердце
Ваче. Юноша резко поднялся из-за стола. Но хозяин не
отпускал дорогого гостя, он повел его бесконечными за¬
коулками в потайные подвалы, чтобы показать свои со-
кровища.
Груды золота, серебра, драгоценных камней, худо¬
жественных изделий из серебра и золота ослепили бы кого
угодно. Но что теперь были для Ваче золото или драгоцен¬
ные камни?
—
Бери сколько хочешь,— говорил между тем ку¬
пец,— бери, не стесняйся, я от чистого сердца. Золоту
и серебру я не знаю счета, сын же у меня один. Он один
дороже мне всего этого богатства, и ты мне вернул его
с того света. Поэтому бери что хочешь и сколько хочешь»
Но Ваче махнул рукой, отвернулся от сокровищ
купца.
—
Не только моих богатств, но и стариковской жиз¬
ни моей мало, чтобы отблагодарить тебя. Но ты ничего
не хочешь, что с тобой? Скажи, придумай, что для тебя
сделать, и я для тебя сделаю все!
Купец чуть не плакал от досады, что не может ничем
отблагодарить этого странного молчаливого юношу.
—
Хочешь, стану твоим рабом, твоим слугой, буду
выполнять каждое твое желание!
—
Да нет,— заговорил наконец молчальник,— если
378
уж на то пошло, моя просьба тебя не затруднит. Не зна¬
ешь ли ты каравана, уходящего в Хлат? Я хочу уехать ту¬
да. Пусть караван возьмет меня с собой.
—
Бог мой! Да я сам только что вернулся из Хлата.
Через два дня мои караванщики отправляются в обрат¬
ный путь. Они доставят тебя так, что ни одна пылинка
не сядет на твою одежду, ветерок не прикоснется к тебе.
У меня в Хлате много друзей, все это большие, именитые
люди. Да что! Я напишу письмо к самой царице Тамте.
Она уважит меня, и ты будешь устроен при дворе... Но
почему ты надумал уехать в такую даль?
—
Там работает мой учитель Деметре Икалтоели. Он
давно уж зовет меня к себе.
—
Икалтоели! Я прекрасно его знаю. Да я и теперь
встречался с ним, будучи в Хлате. Он расписывает
храм для православной царицы Тамты, Со злостью гля¬
дят магометане на христианскую церковь, возведенную
рядом с мечетью и двором мелика. Злятся, но ничего
не могут сделать: любят Тамту и побаиваются нас, грузин.
Через два дня Шио и вся его семья и вся родня друж¬
но проводили в Хлат юношу, принесшего им столь боль¬
шое счастье и столь несчастного в собственной своей
судьбе.
В Гелати и Тбилиси, в Аниси и Мцхету съезжались
византийские, армянские и грузинские философы. Они ве¬
ли диспуты, дабы совместными усилиями приблизиться
к истине. Писались новые книги. Другие книги переводи¬
лись с иноземных языков.
Но от всего этого был далек придворный поэт Торели.
Он жил теперь как на необитаемом острове вдвоем со сво¬
ей Цаго. Казалось, они забыли обо всем и обо всех, ничего
не хотели знать, никого не хотели видеть. Съездили, прав¬
да, сначала в Тори,, в родные места Торели, потом побы¬
вали в Ахалдабе, погостили у матери Цаго, а потом снова
возвратились в свой уютный дом над Курой.
Цаго душой была совсем еще девочка, она радовалась,
как ребенок, щебетала целыми днями, и под это щебетанье
умудренный муж Турман Торели забывал и горести про¬
шедших лет, и заботы о будущем, и долг перед царицей и
379
перед народом. Турман Торели оказался на седьмом небе.
Исчезло все, кроме радостей и утех любви. Он купил домик
с садом. Домик наполовину нависал над Курой. Выйдя на
балкон, можно было почувствовать себя как на корабле.
Глядя на волны Куры, легко было отдаваться мечтаниям,
уносящим вдаль.
В государстве происходили важные события. Царица
Русудан, с согласия дарбази, выбрала себе в мужья сына
арзрумского султана Тогрулшаха Могас-эд-Дина. Ослеп¬
ленный красотой царицы, сын султана тотчас отрекся от
магометанской веры и был крещен. Впрочем, эти условия
поставил ему грузинский дарбази.
Братья Ахалцихели, Шалва и Иванэ, отправились в
поход на южные земли. В царстве строились дороги,
храмы, дворцы, больницы, богадельни, проводились ка¬
налы.
Если и были у Торели минуты отрезвления, то в эти ми¬
нуты он думал лишь о том, неужели может кончиться та¬
кое счастье, неужели жизнь оборвет его каким-нибудь
ужасным неожиданным бедствием.
Царица Русудан лишь временами жила в Тбилиси. Она
тоже переживала медовый месяц и вместе с молодым му¬
жем уезжала из столичной резиденции. Поэтому служба
при дворе почти не беспокоила новую приближенную ца¬
рицы. Но, правду говоря, Цаго манил к себе блеск двора,
где постоянно пребывали то иноземные цари, то принцы,
влиятельные вельможи, рыцари и философы, риторы и
поэты. Цаго и сама была не последним украшением двора.
Ее появление всегда встречалось скрытым восторгом.
Долгие взгляды провожали ее. Она чувствовала на себе
ласку одних взглядов, бескорыстный восторг других, зата¬
енную зависть третьих. И тогда она старалась казаться
еще стройнее и красивее.
Желание Ваче исполнилось, он прибыл в Хлат. Его под¬
хватила, завертела и понесла волна иной, не похожей на
прежнюю, жизни. Караван-баши, благодаря покровитель¬
ству богатого купца, тотчас представил Ваче царице Тамте.
Царица восседала на высоком троне из чистого золота, пре¬
красная, самоуверенная, гордая, привыкшая повелевать.
380
По одному движению ее бровей сгибались до земли царе¬
дворцы Хлата. Каждый старался заслужить ее милость.
Сам хлатский мелик, супруг Тамты, занимался лишь пира¬
ми и охотой, во дворце бывал очень редко, так что дочь
Иванэ Мхаргрдзели Тамта была настоящей правительни¬
цей этого вассального для Грузии государства.
Годы тронули красоту царицы, но это могли бы заме¬
тить лишь те, кто видел ее в расцвете молодости. Ваче не
видел раньше царицы, и теперь красота венценосицы по¬
разила его настолько, что он смутился. Он почувствовал
себя как бы слишком приблизившимся к некоему высоко¬
му и яркому огню, невольно отстранил голову и отступил
шаг назад.
—
Приблизься,— приказала царица.— Что в Грузии,
мир? Сядь поближе и расскажи.
Юноша, смутившись еще больше, присел на стул, ука¬
занный царицей. Но очень скоро он почувствовал, что от
его смущения и робости не остается никакого следа. Тогда
он понял, что сила царицы Тамты не только в ее красоте,
но в уме и сердечности.
Деметре Икалтоели обрадовался Ваче, как родному.
—
Я знал, что, блудный сын, ты вернешься на путь,
указанный мной. Кто хоть раз побывал в любовниках му¬
зы, тот никогда от нее не убежит. Это я сосватал тебя с
музой, я теперь для тебя второй отец.
Деметре показал Ваче дворцовую церковь, которую
предстояло расписать. Похожая на Джвари, она сверкала
среди разноцветных, как пестрые ковры, мечетей подобно
строгому драгоценному камню. На красноватой облицовке,
словно девичьи косы, змеилась вязь грузинского орнамен¬