Его изумило также и то, что в самой Мирелле теперь появилась какая-то дьявольская искорка, находящая отклик в ее любовнике. Наверное, в постели более гармоничной и страстной парочки представить невозможно.
Мирелла повесила трубку и отобрала у Рашида газету:
– Теперь мы можем поговорить?
– Да, но сначала мне нужно сделать один важный звонок. А потом я буду в твоем полном распоряжении. – Он шутливо стукнул ее по носу согнутым пальцем.
Мирелла протянула ему телефон, а сама раскрыла «Интернэшнл геральд трибюн». Рашид набрал номер, отнял у нее газету и, швырнув ее на пол, обнял за плечи.
– Потом почитаешь. Как насчет того, чтобы уделить мне немножко внимания?
Влажный взгляд его темных, страстных глаз не вызывал сомнения в силе вложенного в него чувства, которому невозможно было противиться. Мирелла придвинулась к нему поближе и провела кончиками пальцев по его лицу, следуя очертаниям носа и губ. Он вертел головой, поддаваясь движениям ее руки, пока не услышал голос в трубке и тогда сосредоточился на разговоре, предоставив Мирелле ласково теребить густую поросль на своей груди. Она откинула простыню, разделяющую их, и села к нему на колени. Рашид вскоре закончил разговор и протянул ей трубку, чтобы она положила ее на рычаг. Когда Мирелла попыталась встать, чтобы сделать это, он притянул ее к себе, обхватив за талию.
Он начал расстегивать маленькие пуговички на ее халате, но она прервала его вопросом:
– Разве мы не хотели поговорить?
– Мы и разговариваем. С чего ты взяла, что я не могу разговаривать с тобой, если ты будешь без халата?
Она попыталась слезть с его колен, но он остановил ее:
– Или если ты будешь сидеть у меня на коленях? Останься на месте. Если бы ты знала, как сексуально ты выглядишь в такой позе! Для меня огромная радость смотреть на тебя.
Рашид расстегнул халат, обнажив ее полные груди, плоский живот и темный треугольник волос внизу. Он медленно провел указательным пальцем от ее подбородка до лобка, придерживаясь средней линии, словно хотел рассечь ее тело на две половины.
– Тебе так удобно?
Мирелла поежилась от этого необычного, пугающего жеста и кивнула.
– Хорошо, а теперь давай поговорим.
Он взял ее руку в свою и поцеловал в раскрытую ладонь. Затем осторожно лизнул ее, забираясь языком между пальцев. Мирелла вспыхнула и почувствовала, что сердце у нее учащенно забилось от такой неожиданной ласки.
– Если ты не против, начну я, – произнес он. – Сначала об Аполлоне. Я хочу, чтобы ты знала: ты потрясла меня своим подарком. Я никогда не встречал женщины, которая бы так тонко понимала меня и могла оценить мою любовь к красоте во всех ее проявлениях. Слишком часто мне приходилось скрепя сердце принимать подарки, сделанные от души и с огромным чувством, которые не доставляли мне никакого удовольствия. В каждом моем доме есть специально отведенная комната, куда я складываю подарки от богатых и тщеславных дам.
– И ты никогда их не выбрасываешь?
– Сразу выбрасываю, как только мой роман с женщиной заканчивается, – ответил он с безжалостным равнодушием. – Так что спасибо, дорогая Мирелла. – Он просунул руки ей под халат и поцеловал ее. – И еще раз спасибо. – Он взял в ладони ее груди и стал посасывать соски. – И еще раз спасибо. – Он заставил ее откинуться назад и прикоснулся языком к клитору.
– Ты всех своих женщин благодаришь за подарки таким образом? – рассмеялась она.
– Конечно, – ответил он небрежно.
– Ты неисправим.
– Правда? В таком случае и ты тоже. Расскажи, как ты купила для меня Аполлона. Начни с самого начала: как ты сбежала от телохранителей и разыскала торговца, вместо того чтобы делать прическу в салоне. И не упускай ничего. Я хотел бы узнать, как тебе удалось уговорить Адама Кори расстаться с этой статуей. Мы с ним вот уже целый год не можем договориться.
Мирелла увидела, как улыбка стерлась с его лица, а в глазах появилось то же выражение, с каким накануне он собирался допрашивать слуг о том, почему они осмелились исполнить ее приказание. Мирелле это не понравилось.
– Я не стану тебе этого рассказывать.
– Почему?
– Потому что я обманула твоих телохранителей и слуг, и ты уволишь их из-за меня.
– Я могу сделать кое-что и похуже, – ответил он, но выглядел при этом вовсе не так страшно, как ему бы хотелось.
– Не думаю. Если ты сейчас же не дашь мне слова, что не только не накажешь слуг, но и не станешь никогда задавать мне по этому поводу вопросов, я сию секунду покину твой дом и никогда не вернусь.
– Ты считаешь, что если я дам тебе слово, для меня самого этого будет достаточно?
В его голосе слышались ледяные нотки, а в глазах стоял зимний холод. Миреллу эта холодность поразила и очень огорчила: ей было больно видеть в нем проявления жестокости и равнодушия. Она запахнула халат и выпрямилась, вспомнив вдруг о воспитанном в ней протестантской семьей чувстве собственного достоинства. Приподняв подбородок и стиснув кулаки, она ответила:
– Да, я так считаю.
– А почему ты так считаешь?
– Потому что ты еще не закончил свои отношения со мной.
Он запрокинул голову и рассмеялся. Мирелла не сразу поняла, что в этой игре кошки с мышкой мышка, похоже, победила. Она смотрела на него, и на лице ее постепенно появилась самоуверенная улыбка.
– Ты чертовски права. Твоя взяла, – согласился Рашид и, притянув ее к себе, снова распахнул на ней халат. Он жадно набросился на ее грудь и стал покрывать ее поцелуями. Но Мирелла видела, что он все еще смеется над ней, поэтому резко отстранилась, запахнула халат и заявила:
– Перестань смеяться надо мной, Рашид!
– Я смеюсь не над тобой, а над нами. Видишь ли, я думаю, что ты тоже еще не закончила свои отношения со мной.
Они посмотрели друг другу в глаза, и по обоюдному молчаливому согласию между ними установилось перемирие. Рашид снял с ее головы тюрбан, и пушистые волосы рассыпались по ее плечам. Он ласково провел по ним рукой, затем снял с нее халат и притянул ее к себе.
– Сначала обещай, что не сделаешь ничего ни своим слугам, ни телохранителям. – Она уперлась рукой ему в грудь.
– Хорошо, обещаю, – торопливо отозвался он. Ее сопротивление возбудило его, и Мирелла тоже почувствовала, как сердце ее забилось быстрее.
– Знаешь, а ты не из тех, кого легко подкупить дорогими подарками, – рассмеялась она, вытянувшись на нем в полный рост.
Спустя некоторое время они сидели в прохладной тени на балконе, где Мирелла рассказала ему все, что случилось с ней в тот день, когда она купила ему Аполлона. Ну, или почти все.
Мирелла намеренно опустила некоторые важные подробности. Она поведала Рашиду о том, что произошло на площади и позже, вплоть до того момента, когда они поссорились с Адамом в кафе. Об этом инциденте она сообщила лишь следующее:
– Не знаю, чем бы все кончилось, если бы он не подоспел вовремя и не спас меня. Однако это не дает ему никакого права нападать на меня и обращаться со мной как с последней идиоткой. Впрочем, теперь это уже не важно. Давай лучше я расскажу, что было дальше… Представляешь, я видела этого человека три раза в жизни, и каждый раз мы ссоримся.
– Не знал, что вы познакомились до того, как мы приехали с тобой к принцессе Айрин.
– Так и было. Просто как-то раз в Нью-Йорке Бриндли привез его ко мне, когда принес документы Оуджи, сославшись на то, что именно Адам их обнаружил. И тогда было то же самое: сначала он совал нос в мои дела, а потом называл меня дурой за то, что меня больше интересуют деньги, чем вся эта галиматья с наследством и Турцией.
– Узнаю своего друга Адама, – рассмеялся Рашид. – Он не выносит людей, не проявляющих должного интереса к той стране, которую он считает своей второй родиной. Путь тебя это не огорчает. Итак, что было дальше? Он отчитал тебя за то, что ты заявилась на рыночную площадь, и…