— Ты ничем не лучше их, — с удивительным равнодушием произнес Джон. — Ты такая же вероломная обманщица, какими казались тебе они. Только «они» — это безличная машина, а ты — человек, женщина. По крайней мере, я так думал.
— Джон, послушай!
Кэролайн улыбнулась, и Джон поймал себя на том, что его замутило от этой улыбки. Точно так же она улыбалась и тогда, когда он верил ей, когда полюбил. Все было подлым обманом, хорошо продуманным планом, жестоким и бесчеловечным.
— Нет! — взорвался он. — Нет, это ты послушай! Я даже не буду спрашивать, случайной ли была наша встреча. Разумеется, нет. Ты — расчетливая, холодная, жадная тварь, рассказывающая мне тут сказочки о дочерней любви и кровной мести! Я не поверю теперь ни единому твоему слову. Если ты могла лгать все это время, то солгать сейчас для тебя все равно что выпить чашку кофе! Как ты вообще могла все это сделать? Ты же видела, не могла не видеть, что я верю тебе. А Рут? Ты еще играла с Рут, ты прикасалась к моей дочери, ведьма!
Джон кинулся к Кэролайн. В одно мгновение все их короткое знакомство промелькнуло в его мыслях: он видел океан и чувствовал, как трепещет тело Кэролайн под прикосновениями его рук, он слышал смех Рут, которая готова была увидеть в этой женщине мать, он вспомнил, как был счастлив при мысли, что женится на ней. Гнев и обида черной волной взметнулись в его душе, он готов был убить Кэролайн. Но, едва Джон приблизился к ней, Кэролайн резким движением выплеснула на него воду из стоящего на столе графина.
— Остудись немного, — насмешливо произнесла Кэролайн, садясь в свое кресло. — Не надо воспринимать все так трагично, Джон. Этот мир жесток, и надо быть готовым жить по его правилам.
— Это не ты говоришь! — Джон смотрел на Кэролайн и не узнавал ее. — Это не можешь быть ты! Получается, что все, что было между нами, просто часть твоего хитроумного плана, а я, как послушный теленок, топал на эту бойню? Я полюбил бездушную куклу, для которой человеческие чувства ничего не значат!
— Подожди, Джон, мы сейчас говорим не о чувствах, мы говорим о деле. Да, признаюсь, знакомство наше не было случайным. Мы давно работали в том же направлении, что и «Ситроникс», но нам не хватало последнего штриха в схеме. Мои специалисты додумались бы до него, я не сомневаюсь, но позже, чем «Ситроникс» представил бы свою разработку. Вот мне и пришлось немного схитрить. Тогда на пляже я мгновенно поняла, в чем секрет твоей схемы, и, когда мы вернулись, сразу же рассказала все своим технологам. Но к тебе лично все это не имело никакого отношения!
— Это ты называешь «немного схитрить»? Лгать, изворачиваться, притворяться, как третьесортная актрисулька! Ложиться в постель, как последняя проститутка! Да Беверли в сто раз честнее и чище тебя!
Джон негодовал, бесился, но не мог уйти. Эта женщина словно околдовала его. Да, она обманула и предала его любовь, но он все еще любил ее. Или не ее, а ту, другую, свою Кэролайн, которая почему-то спряталась за маску циничной, деловой особы.
— Джон, я не лгала тебе, когда говорила, что люблю, и уж тем более не лгала в постели. Я не пошла бы на это только ради твоего изобретения, поверь!
— Ты хочешь, чтобы я тебе поверил? Теперь, когда ты предала все, что между нами было?
— Не надо мелодрам, — поморщилась Кэролайн. — Я сказала тебе правду. Я затеяла все для того, чтобы обойти «Ситроникс», но я не думала, что полюблю тебя и Рут.
— Не трогай Рут!
— Да, и Рут, — с нажимом произнесла Кэролайн. — Вы мне очень дороги, и я буду просто счастлива, если ты, подумав, сможешь понять меня и простить. Я люблю тебя, Джон, и хочу быть твоей женой.