Джон же полностью оправдал ожидания отца, он пошел учиться, и Стив чувствовал, что все годы тяжелого труда не пропали даром. Начав работать, Джон решил сделать родителям подарок. Скопив кое-какие деньги, он заявил, что отцу пора на покой и что он хочет купить квартиру, где отец и мать могли бы спокойно жить в свое удовольствие. Однако Стив отказался от такого щедрого подарка сына.
— Я строил квартиры тридцать лет, — заявил он, — и не хочу больше видеть эти жалкие коробки с тонкими стенками. Ведь, когда я стану старым и глухим и твоя мамаша будет орать мне в ухо, все соседи будут знать, из-за чего мы ссоримся и что у нас на обед. Я заслужил право жить в своем доме!
Джон был несколько озадачен, но от своей идеи не отказался. Он взял крупный кредит и сказал родителям, что те могут выбрать себе жилье по вкусу. Выбор старших Войтовичей пал на двухэтажный дом на побережье залива Итон-бей. «Дом в колониальном стиле», как гордо называла неказистое строение Анна, мать Джона. Особняк носил гордое имя «Мистраль». Первый этаж дома опоясывала терраса, а потолки в двух комнатах наверху были такими низкими, что Джон с трудом мог выпрямиться в полный рост. Тем не менее во время своих визитов к родителям он обосновывался именно в комнате второго этажа, из окна которой открывался вид на гряду невысоких дюн с чахлой растительностью и залив.
Соседняя комната принадлежала Рут. Сюда Стив Войтович принес свою новорожденную внучку сразу из роддома, здесь обезумевший от смерти жены Джон впервые увидел свою дочь. Здесь же он впервые понял, что этот вопящий комочек плоти, убивший его любимую, — самое дорогое, что есть у него на свете.
Несмотря на то что родителей Джон навещал нечасто, именно «Мистраль», а не квартиру в Электронной долине он называл своим домом. Поэтому вполне естественно, что израненный предательством и вероломством Кэролайн, он устремился именно сюда.
В первый вечер Джон почти не разговаривал с родителями. Сказал только, что у него серьезные проблемы на работе и с Кэролайн, и поднялся в свою конурку. Он долго смотрел, как солнце садилось в воды залива. А внизу, в небольшой гостиной, Стив и Анна мучились вопросом, что же произошло.
— Я всегда говорила, что Джон слишком много времени уделяет работе! — восклицала Анна. — Наверное, бедняжка Кэролайн не выдержала этого. Женщине нужно постоянное внимание.
— Думаешь, Кэролайн не хватает внимания Джона? — спросил Стив, включая телевизор.
— Уверена в этом, — кивнула Анна.
— Но ведь и я особо не ухаживал за тобой, старушка! — усмехнулся Стив.
— Времена были другие! Ты ведь тогда просто спросил, поеду ли я с тобой на край света. А мне ужасно хотелось увидеть этот самый край света, так что я долго не раздумывала.
— Так дело было не в моем неотразимом обаянии?
— Неотразимое обаяние? Да я как вспомню сейчас твои штаны в зеленую клетку, которыми ты гордился, так думаю, что не надела бы их и на огородное пугало! А какой ты был неуклюжий!
— Ну знаешь, красотка! Я же не вспоминаю, что ты бегала на танцы в сапогах своего братца.
— Я снимала их в клубе.
— Да, ты была моей босоножкой… — мечтательно протянул Стив и, смутившись, уткнулся в вечернюю газету.
— Не делай вид, что читаешь, ты же без очков! — рассмеялась Анна.
— И все-таки я не помню, чтобы уделял тебе очень уж много внимания, когда мы приехали сюда, — проворчал Стив. — И ничего, мы из-за этого не ссорились.
— Стив, у нас уже были дети, а с нашими вечными переездами мне некогда было скучать. Стоило только обустроить один дом, как тебя переводили на другую стройку, и все начиналось заново. — Анна вздохнула и улыбнулась. — А помнишь, как ты строил торговый комплекс где-то в Канзасе? Там было голое шоссе, и только ваша стройка в поле! Нас тогда еще поселили во временных домиках, помнишь?
— Еще бы! Тогда еще Лиз умудрилась забраться в бетонную трубу опоры здания, помнишь? Они с Джоном поспорили, что она не испугается просидеть там всю ночь.