Когда Джон подъехал к школе, Рут уже ждала его у ворот и, едва он вышел из машины, взяла за руку, увлекая за собой в школьный парк, больше похожий на лес. Некоторое время они шли молча, пока узкая тропинка не вывела их к поляне, посреди которой чернело кострище, а вокруг из поваленных деревьев были сделаны длинные скамьи.
— Тут у нас всякие дурацкие праздники проходят, — быстро пояснила Рут, садясь на поваленный ствол, — а дальше, за лесом, озеро. Почему ты так долго не приезжал?
— Я был очень занят на работе. — Джон сел рядом с дочерью. — Вся эта возня с новой разработкой здорово затянулась.
— И так до сих пор и не закончилась, да? Я помню, ты обещал, что, когда все закончится, мы куда-нибудь поедем.
— Я тоже помню, малышка. — Джон обнял Рут за плечи. — Мы съездим обязательно. Там мои технологи что-то напутали, в общем, работы полно.
— Папа! — Рут освободилась из объятий Джона и встала напротив него. — Зачем ты меня обманываешь?
— Как это?
— Все твои дела давно закончены. Процессор сделан, так ведь? Только вот так вышло, что не вы его показали, верно?
— Откуда ты все знаешь? — вопросом на вопрос ответил Джон.
— От Кэролайн. Все это время, пока тебя не было, она навещала меня каждые выходные и звонила часто. Кстати, она учит меня стрелять! Это так здорово, папа, ты должен обязательно попробовать! — С детской непосредственностью Рут перескакивала на более волнующие ее темы. — Вчера я выбила больше сотни очков из двухсот! Кэролайн и мистер Голд, наш тренер, считают, что из меня будет толк!
— Погоди, Рут. А что же тебе рассказала Кэролайн?
— Все рассказала, — просто сказала Рут, снова садясь на импровизированную скамью. — Она сказала, что давно хотела заполучить ваш глупый процессор.
— Почему глупый? — не понял Джон.
— Да потому! — Голосок Рут дрогнул, словно девочка вот-вот расплачется. — Потому, что из-за него вы поссорились! Это так ужасно, папа!
— Да, дочка.
— Ужасно то, что ты не понимаешь, как глупо ссориться из-за какой-то железяки, которую скоро все будут носить в карманах, забыв, кто ее сделал!
— Это Кэролайн тебе так сказала?
— Нет, я сама не дурочка. Кэролайн сказала, что ты очень зол на нее из-за того, что она… — Рут не могла подобрать слово.
— Украла, — подсказал Джон. — Кэролайн украла мою идею, девочка. Причем она специально для этого познакомилась со мной.
— Ну хорошо, пусть украла. Но она ведь не знала, что влюбится в тебя!
— Это тоже она тебе сказала?
— Папа, я не ребенок уже! — возмутилась Рут. — Я же вижу, понимаю, что она тебя любит и очень переживает, что вы в ссоре.
— Рут, а если бы ты обидела кого-то, ты пошла бы просить прощения?
Девочка задумчиво ковыряла мягкую землю носком туфельки.
— Не знаю, пап. Но Кэролайн сказала, что она сразу тебе все объяснила, даже предложила хорошую работу и сказала, что любит и тебя, и меня.
— Дело не в этом, дочка. Понимаешь, она обманула мое доверие, причем прекрасно знала, чем это все для меня закончится. Я потерял работу, уважение друзей.
— Работа, работа, работа! Ты всегда говоришь только о ней, только ее и любишь! А я люблю тебя, но из-за этой работы уже третье лето сижу у бабушки с дедушкой. Думаешь, мне это очень интересно? Я хочу поехать с тобой куда-нибудь, а ты вечно твердишь, что занят, что у тебя эта самая работа. А Кэролайн, хоть у нее тоже есть работа, находит время для меня, вот! А все твои хорошие подруги, которые шарахались от меня, как от лягушки? Думаешь, мне было не обидно, что папочка не брал меня из школы, потому что у него была работа или важные дела со знакомыми? С Кэролайн все не так, она… Она как мама! — Рут расплакалась.
— Ну что ты, что ты, девочка моя!
Джон был растерян, Рут разбивала его привычный мир, где он жил спокойно и с комфортом. Оказывается, она страдала рядом с ним, молча, не упрекая, потому что любила. Даже в последние недели она делала вид, что принимает его ложь, чтобы не обижать. Такое великодушие ребенка заставило Джона усомниться в правильности собственных мыслей и действий. Он не смог бы поступать так, как делала Рут. Пусть она иногда была несносной, но ведь она, как могла, боролась за любовь и внимание отца, за то, что другим детям достается даром, с рождения.
— И теперь, — не унималась Рут, — теперь она ездит ко мне втайне от тебя, потому что ты на нее обиделся! Папа, но ты ведь тоже любишь Кэролайн, разве ты не можешь ее простить? Ради меня, — тихо добавила Рут.
Джон гладил девочку по волосам, и она постепенно успокаивалась.
— Милая моя, — шептал Джон, — я постараюсь сделать так, чтобы ты больше никогда не плакала из-за меня. Обещаю.