Саша понимающе кивнула. Последние десять лет у Михаила с Дмитрием складывались крайне напряжённые отношения, и каждый их разговор казался подобен хождению по оголённым проводам. И лишь единственный день в году Москва и Киев позволяли себе отказаться от гордыни и упрямства: Великую Победу в те кровавые годы они ковали вместе, плечом к плечу, спина к спине — человеческие распри не посмели бы затмить эту память.
— Я уверен, Дмитрий всё понимает, — Саша посмотрела на него, осторожно взяв тёплую ладонь в свою. — Историю вершат люди, а людям свойственно умирать. Много лет спустя на смену им придут другие, войны закончатся, а мы останемся.
Михаил не ответил, но этого не требовалось: взгляд, которым он взглянул Александре прямо в глаза, сказал всё за него. Он крепче обхватил тонкие пальцы и притянул Питер ближе, обнял за талию свободной рукой и прижался головой к животу, блаженно прикрывая глаза, когда прохладная ладонь с нежностью пригладила уложенные золотые волосы.
* * *
Сенатская площадь оживлённо гудела. Раскатистый грохот не пугал: каждый залп праздничного салюта украшал тёмное небо разноцветными красками. Всматриваясь в переливы света на возвышающемся над Невой Медном всаднике, Саша прижалась спиной к широкой груди Миши, позволив любимым рукам обнять себя, и тихо выдохнула.
Видел ли отец её сейчас? Гордился ли он тем, кем стал его драгоценный Парадиз?
Негодовал ли он от того, что Петербург нашла своё счастье в объятиях горделивой, своенравной, невыносимой Москвы?
— О чём думаешь? — Михаил притёрся носом к завитку Сашиного уха.
Вопрос не имел смысла — Московский точно знал, о чём она думала.
— Ни о чём, — всё-таки соврала Саша. — Очень красивый салют. Хотя потраченных денег всё ещё жаль.
Миша тихо усмехнулся.
— Я выделю тебе ещё, — пообещал он. — Отремонтируешь какую-нибудь развалюху. Будет моим подарком для ветерана войны.
— Не смешно, — Питер недовольно закатила глаза. — Но денег всё-таки выдели.
Прижатая к её спине грудь сотряслась от приглушённого смеха, и Саша против собственной воли улыбнулась — Мишина радость заразительна. Она вытащила руки из карманов и сжала ими сцепленные на её животе ладони, откинув голову назад, на твёрдое, всегда надёжное плечо.
Салют вскоре закончился, и восторженная толпа начала расходиться. Саша ещё раз взглянула на бронзовое лицо императора, столетиями наблюдавшего за течением жизни, когда-то им же созданной на берегу строптивой Невы, и развернулась в руках Миши, встречаясь с разнеженным влюблённым взглядом.
— Спасибо, — Питер мягко коснулась тёплой щеки. — Спасибо, что защитил нашу Россию. Эта победа была бы невозможна без тебя.
Москва на короткое мгновение растерялся, будто не ожидал услышанных слов, нахмурился в подобии несогласия с благодарностью и, наконец, тихо хмыкнул, качая головой.
— Я исполнял свой долг, — уверенно заявил он. — Эта победа была нашей общей заслугой. И ты, мой храбрый Ленинград, принесла страшную, но несказанно значимую жертву на алтарь будущего нашей России.
— Мы все знали, ради чего сражаемся, потому что твоё мужество и самозабвенная преданность стали для нас примером, — Саша ласково улыбнулась, и серебристые глаза наполнились трогательной привязанностью. — Когда сердце моей империи горело, я поняла, что не имею никакого права на слабость. Восемьсот семьдесят два дня в агонии, но я даже на мгновение не подумала сдаться. Я всегда помнила жертвенный подвиг моей великой столицы.
— Саша… — Михаил поджал губы, смущённым взглядом взволнованно бегая по лицу напротив.
Александра продолжительно выдохнула: грудь освободилась от накопившегося напряжения и ядовитых сомнений. Она широко улыбнулась и обернула руки вокруг крепкой шеи, повиснув на растерянном от неожиданных публичных нежностей Мише.
У Москвы комом в горле застряли невысказанные признания. Но он только закрыл блестящие глаза и прижал Петербург ближе к своей груди, прямиком к сгорающему в терпких любовных чувствах сердцу.
Конец