Видимо под влиянием ее тона, Оскар прервал свои ласки, слегка отстранился и посмотрел на нее столь же задумчиво и печально.
— Малышка, когда ты говоришь все это, у меня возникает ощущение, что я врач, а ты моя пациентка. Я начинаю понимать, что душу твою просто разрывают сомнения, которых, кстати, совершенно нет у меня. Я понимаю, что встретил ту единственную женщину и того человека, с которым мне будет по-настоящему хорошо. Ты сказала, что боишься теперь своей красоты, которая мешает разглядеть тебя по-настоящему. Не спорю, люди всегда будут обращать на тебя внимание потому, что ты очень хороша. Но, знаешь, тогда, в аэропорту, когда мы столкнулись с тобой лбами, я почему-то в первую минуту даже не осознал, что ты красива. Меня поразило выражение твоих глаз. Они были такие большие и испуганные. Было понятно, что ты очень добрый и неравнодушный человек. Я понял, насколько сильно ты испугалась за Анхен, желая ей помочь. Ты знаешь, доброта в женщине меня всегда почему-то трогала сильнее красоты. Может быть потому, что добры были женщины, окружавшие меня с детства. Моя мать, Анхен — в обеих было так много милосердия и ангельской доброты. Кстати, моя мама много занималась благотворительностью. В юности она жила в небольшом городке и победила в местном конкурсе красоты. Получив награду — приличную по тогдашним меркам денежную сумму, — она отдала ее своей соседке, у которой тяжело болел ребенок. Мальчику на эти деньги сделали операцию, и он смог встать на ноги.
— Оскар, скажи, пожалуйста, а кто та девушка, которая была с тобой на танцполе? — с деланым безразличием спросила Сильвия. — Ну, ты еще представил ее как свою ассистентку. Нина, кажется…
На самом деле этот вопрос не давал покоя Сильвии уже несколько часов подряд. С того самого момента, как Оскар представил ей стройную эффектную блондинку, учившую танцевать его коллегу Тома.
— Нина — моя ассистентка. Я же сказал, малышка, и это чистая правда, — ответил Оскар. — Она работает в моем офисе, ведет запись пациентов, помогает мне. Словом, она моя правая рука. А почему ты спрашиваешь? Уж не вздумала ли ты меня ревновать? — В его глазах мелькнуло уже знакомое Сильвии выражение снисходительной иронии.
— Ревновать? Нет… — Сильвия с напускным равнодушием дернула плечом, хотя на самом деле сердце ее разрывалось от этого мучительного чувства. Она же не слепая и видит, насколько хорош ее новый возлюбленный. Странно было бы предположить, что за плечами у него нет никакого опыта и что он сам равнодушен к женским чарам.
— Но, Оскар, так получилось, что ты узнал все мои сокровенные тайны, — задумчиво продолжила она. — А я ровным счетом ничего не знаю о твоем прошлом.
— Сильвия, ты говоришь странные вещи, — засмеялся Оскар. — И все это после того, как Анна в подробностях изложила тебе едва ли не всю нашу родословную! А ну-ка признавайся, что именно ты хочешь знать о своем влюбленном рыцаре. Скорее всего, ты пытаешься выяснить, была ли у него до тебя дама сердца. Но из гордости боишься признаться в этом и спросить напрямик. Так?
Сильвии не оставалось ничего другого, как послушно кивнуть, поскольку Оскар вновь со свойственной ему проницательностью легко прочел ее тайные мысли.
— Да, Оскар, мне хочется знать о тебе все, — сказала она, теперь уже глядя в его глаза прямо и неотрывно, словно могла прочесть в них нечто потаенное. — Чем ты жил до меня, с кем встречался, кого любил — все для меня важно. Эта Нина, она смотрела на тебя с таким обожанием. Она влюблена в тебя?
— Глупенькая, с Ниной у меня никогда ничего не было, — прикладывая к губам ее руку, ответил Оскар. — Нас никогда не связывало ничего, кроме работы и взаимной симпатии. К тому же у нее есть жених, с которым вскоре она планирует соединить свою судьбу. Ты спрашиваешь о том, кого я любил. Положа руку на сердце, могу точно сказать, что с той самой минуты, как увидел тебя, я понял, что раньше не любил никого. Все, что было прежде, утратило всякое значение с того мгновения, как я заглянул в твои глаза.
— В том-то и дело, Оскар, что мне очень важно знать о том, что было раньше, — проговорила Сильвия. — Даже если это утратило значение.
На несколько мгновений воцарилось молчание. Оскар словно раздумывал над чем-то. Будто размышлял, стоит ли сейчас посвящать Сильвию в какие-то неведомые ей глубины своей души.