В ужасе оставляю ее и захожу в соседнюю клетку к волку, который тоже лежит с открытым ртом и тяжело дышит, закатив глаза. Его нос горячий, у волка такой же сильный жар, он тихонько поскуливает и дергает лапами. Пытаюсь его погладить, чтобы немного успокоить, но потом понимаю, что от моих прикосновений ему становится только жарче.
Захожу в клетку к медведю и у него всё те же симптомы. Я выбегаю к молодняку и им совсем плохо, маленькие животные жалобно пищат и лежа на подстилке мечутся в разные стороны, пытаясь облегчить свое состояние. Мне становится так страшно, я ведь совсем одна, тетушка сказала, что будет только к вечеру, и что же делать…
Открываю самую последнюю клетку и мой лев тоже болен, только в отличие от остальных животных он болеет в привычной себе позе и не издает никаких звуков. Он горит от жара и нос его сухой и от этого даже черна кожа потрескалась.
— Ну вот и ты тоже… — я глажу его по горячему большому лбу и еле держусь от того, что не заплакать от бессилия.
Страх мешает мне думать, но что-то делать нужно и как можно быстрее. Выбегаю из конюшни в сторону дома, как только попадаю внутрь поднимаюсь на чердак и хватаю пока еще здоровую сову.
— Послушай меня внимательно, тетушка ушла в город, это недалеко. Ты же знаешь, как она выглядит. Сейчас я привяжу к твоей лапке записку о том, чтобы она срочно возвращалась, а ты лети и найди ее, умоляю, — привязываю ниточкой к лапе крошечную записочку, которую успела написать внизу и взяв полусонную сову на руки вытаскиваю ее в открытое окно и подбрасываю высоко вверх.
Сова ловит крыльями воздушные потоки и поначалу ведет себя неуклюже, а потом сделав несколько уверенных взмахов широкими крыльями набирает высоту и скрывает за макушками деревьев.
Спускаюсь вниз и мечусь по дому из угла в угол, не зная, что придумать. Может быть попробовать найти симптомы в энциклопедии, но сколько тогда я потрачу на этой время. А может быть пойти в комнату с лекарствами и там попробовать что-то найти, только вот бы знать, что…
Хочется схватится за голову и кричать, звать на помощь, но меня никто не услышит. Я в отчаянье! Сердце колотится, как бешеное, ладошки вспотели. А вдруг сова не найдет и мне быстрее будет самой побежать на поиски тетушки, но как оставить больных животных. С моей стороны — это будет очень легкомысленно.
Набрав дома побольше полотенец отношу их к больным животным, а потом иду к колодцу за холодной свежей водой. По очереди я делаю примочки на лоб каждому, пытаясь хотя бы таким образом сбить жар. Пробую поить водой больных, и они с радостью пьют, только вот малыши совсем слабые поэтому им приходится буквально по капле вливать воду в приоткрытые рты.
— Милая, я вернулась! Сова нашла меня! — это взмыленная тетушка прибежала ко мне, а следом за ней появился Ганс, она тут же опускается со мной рядом и ощупывает пульс горной козочки, открывает ее глаза и рот, чтобы осмотреть язык.
— Они все сразу, так неожиданно, заболели! Какое облегчение, что вы пришли, я так испугалась, — мой голос дрожит, я почему-то чувствую свою вину и еле держусь чтобы не заплакать.
— Это полевые мыши принесли эпидемию. Ничего у меня дома есть кажется все необходимое. Ты молодец, слышишь меня, — она подносит руку к моему лицу и вытирает с щеки слезинку, о которой я даже и не знала. — Ганс, пойдем со мной в дом, поможешь принести сюда все необходимые лекарства. — говорит она строго парню, а сама собирается с мыслями и сосредотачивается сильнее над предстоящим лечением хмуря брови, — А ты, милая, продолжай делать компрессы. Все будет хорошо, мы справимся.
Они уходят, а потом возвращаются с корзинами полными микстур и отваров. Ганс носит воду, а я переходя из клетки в клетку меняю горячие полотенца на прохладные. Тетушка дает каждому зверю сразу несколько препаратов, ждет, а потом повторяет снова. Жар не отступает и продолжает мучать и без того больных зверей, хуже всего болезнь переносят маленькие звери, силы покинули их и тетушка сказала, чтобы не наступило обезвоживание мы с Гансом пытались поить их по чуть-чуть.
Я не заметила, как наступила глубокая ночь, и теплый солнечный свет сменился на холодный лунный.
— Кажется мы победили, спасибо вам, дорогие, — говорит в какой-то момент тетушка, вытирая пот со лба, она еле держится на ногах, но буквально сияет от счастья, — жар отступил и дыхание зверей вернулось в норму, теперь им нужен только покой и сон, чтобы окончательно восстановить силы.
— Отличная новость! Тогда я домой, — говорит Ганс, который тоже весь день не ел и даже не присел, все время выполняя то мои поручения, то тетушкины.