— Ну, как хочешь, смотри, я предлагала все решить по-хорошему, — да, я блефовала, ну, а что мне еще оставалось! Я не за, что не отпущу Ганса и обязательно накажу. Не успела я подумать об этом, как лев сорвался в прыжке практически под самым потолком в сторону коня и выставив лапы вперед точным ударом в грудь снес Ганса с коня прямо на пол. Тот закряхтел от боли, а открыв глаза увидел на себе льва, который сильно прижимал его, не давая возможности встать и передумал издавать звуки.
— Аааррр!!! — зарычал лев открывая широкую пасть низко наклонившись к лицу бедолаги.
— Что здесь происходит?! — громко и взволнованно спросила тетушка, врываясь в безумие этого замкнутого пространства. Потому что, как ей точно описать происходящее я не знала, но все же сказала.
— Лев, хочет сожрать Ганса, а я не против!
— Что?! — тетушка подбежала ближе и схватилась за сердце. Конечно, пришлось ей все рассказать и про то, что Ганс хотел нас обокрасть и про то, как лев хотел спасти, и про коня, который никак не хотел быть легкой добычей вора неудачника.
Как бы я не старалась шутить, Ада попросила меня выйти и проводить льва обратно в клетку, чтобы оставить ее наедине с Гансом. Я гладила льва по гриве, когда мы с ним шли на выход, но уже в дверях развернулась и строго сказала вору:
— Еще раз появишься в нашем поместье и живым тебе не уйти! — пусть знаете последнее слово будет за мной.
— Ты такой потрясающий! Спасибо, — сказала я, продолжая без остановки по дороге гладить своего спасителя.
Вернувшись домой я нашла тетушку на кухне, она была совершенно разбита случившимся. В такие моменты нужно обнимать человека, так чтобы лечить, забирать его грусть, чтобы это было сильнее любых слов. Она замерла в моих руках и не спешила обнять в ответ.
— Он сказал, что очень нужны деньги, что он не хотел, что у него не было другого выбора… — да, так обычно говорят плохие люди, когда хотят казаться быть хорошими, но от этого не становится легче.
— Тетушка, не могу сказать тебе, что все люди хорошие и что с тобой, так больше никто не поступит. Могу только пообещать, что я никогда тебя не предам и не подведу, ты всегда можешь положится на меня. — она обняла меня в ответ принимая целебную силу объятий.
Глава 11
— Ты получишь лучшую в награду, — говорил голос, свыше не принадлежавший никому.
— Нет, — поморщился недовольно наш герой, ему было чуждо и противно такое предложение.
— Не нужно? От таких даров не отказываются, но раз так, тогда я отпускаю ее.
Босоногая девушка в полупрозрачной белой льняной рубахе стоит на берегу океана, у самой кромки воды, волна хочет приласкать ее, дотронутся хотя бы до кончиков пальцев. Прекрасное, невинное создание, такой как она еще не видел Мир, и он тоже не видел, потому что был слеп. Всю свою долгую бесполезную жизнь, бежать, рвать, воевать, наш герой умел все, только не любить.
— Иди, — скомандовал голос сверху девушке и вот уже правая ее нога погрузилась в теплые воды океана. Океан взволновался, гребни поднялись на волнах, цвет солёных вод стал темным. Вот-вот и она будет его, он поглотить создание и сделает свой.
— Нет! Остановись! Что ты делаешь?! Она погибнет, не умеет плавать! — наш герой не верил, что это происходит по-настоящему, поэтому лишь наблюдал за тем, как девушка идет вперед и вот уже по пояс стоит в воде. Волна бьет ее в грудь, брызгами касаясь нежного лица.
— Поздно, ты отказался, теперь ее судьба не в твоей власти и не в моей тоже. На пороге смерти ты будешь жалеть об этом.
— Я не боюсь смерти.
— Такой смерти ты еще не видел… — звучит обещание.
Сегодня тетушка решила выжать из меня последние жизненные силы прополкой в огороде. Грядки сильно заросли и если ты не знаешь, что именно на них растет, то сложно определить где морковка, картошка или свекла. Сорняки растут под щедрым южным Солнцем на глазах, и я честно говоря не верю в успех этого мероприятия.
Руки мои по локоть в земле, я стараюсь аккуратно локтями вытирать пот со лба, но прекрасно понимаю, что уже вся чумазая. Ада трудится рядом и настолько усердно старается, что можно услышать, как она пыхтит.
А я вот смотрю вперед и понимаю, что работать мне тут еще три дня и три ночи, а еще жалею, что мы прогнали Ганса. Может быть не так уж и страшно, было бы воровство коня по сравнению с моими мучениями.
— Все хорошо, милая? — спрашивает, улыбаясь тетушка с соседней грядки.
— Конечно, все просто прекрасно, — приходится врать, потому что бросить все и оставить ее тут одну я просто не могу, она и так все время одна. А я если соберусь с силами и не упаду в обморок, думаю смогу справится с прополкой.