— А… Это… в общем мать сообщила с утра, что жених мой придёт.
— Жених? Она с дубу рухнула? — возмущается Лиля.
— Я тоже так решила. Но Артур мне очень понравился. И я уверена, что мы с ним сдружимся, — невольно улыбаюсь, вспоминая парня.
— Только сдружитесь? — ехидно спрашивает подруга.
— Только сдружимся. С ним интересно, весело, но не более. Целовать его точно меня не тянет. Кстати, я обязательно вас познакомлю. Вдруг ты в него влюбишься и забудешь своего Герасима.
— А давай завтра вместе в клуб пойдём? Ты, Аслан, Артур и я? я познакомлю тебя с Асланом.
— Нет, — пытаюсь отказаться. Я не могу с ним видеться. — Сомневаюсь, что мать меня отпустит.
— Боже, Ляля, скажи матери, что хочешь с Артуром сблизиться, она точно тебя отпустит.
— Лиль… — пытаюсь возразить.
— Тебе сложно? я редко тебя о чём прошу. Просто мне ещё неловко быть с Асланом наедине. Я какой-то бред несу вечно. Пожалуйста. Позязя…
— Ладно, хорошо. Только Артуру напишу, — сдаюсь я.
— Ура! — Лиля взвизгивает мне на ухо. — Обожаю тебя! Спасибо!
— Ладно, я спать хочу, а то всю ночь не спала. Спокойной ночи.
— Сладких снов.
Сбрасываю вызов и падаю спиной на кровать. Дура! Какая же я дура! Что мне теперь делать? Что делать, чтобы Аслан и Лиля не стали встречаться? Что делать, чтобы Ас не маячил постоянно перед глазами? Я же просто не выдержу этого. Сойду с ума от ревности. Возненавижу лучшую подругу.
Но ничего путного в голову не лезет.
Только голова раскалываться на части начинает. Написав сообщение Артуру, пригласив его в клуб, провалилась в тревожный сон, где Лиля брала за руку Аслана, и они уходили от меня. Всеми силами я пыталась их догнать, но ноги вязли в чем-то чёрном, а они уходили всё дальше.
Глава 9
Ляля
На следующее утро проснулась разбитая и с ужасным настроением. Умывшись и увлажнив кожу кремом, собрала волосы в высокий хвост и накрасила губы гигиенической помадой. Выползла на кухню, чтобы выпить кофе и съесть маленький бутерброд. Как правило, когда приходилось слишком рано вставать кроме бодрящего кофе в меня ничего не лезло.
Всё ещё сонно хлопая глазами, вошла на кухню и собралась попросить повара сварить мне самый вкусный кофе, который умеет делать только он, но Альберта Ивановича сегодня не было. Даже непривычно как-то, когда не гудит вся кухонная техника и не пахнет чем-то вкусным. Кинула взгляд на плиту и поняла, что со вчерашнего вечера повара здесь не было. Странно. Обычно Альберт Иванович на кухне с шести утра, чтобы успеть приготовить завтрак к пробуждению отца. Достала кофемолку, где в чаше остался молотый кофе, засыпала в турку, залила горячей водой и включила плиту. Зорко следя за тем, чтобы кофе не сбежал, пропустила появление матери на кухне.
— Доброе утро, — тихо и как-то виновато поздоровалась она со мной.
От неожиданности рука дрогнула, и кофе всё же выплеснулся на плиту. Кипяток попал и на руку, которая расслабленно лежала на столешнице, опаляя руку до слёз на глазах. Зашипела, сняла турку с плиты и бросилась к раковине, чтобы засунуть повреждённую конечность под струю холодной воды.
— Сильно обожглась? — полный сочувствия голос за спиной. — Сейчас аптечку принесу, — я с неверием смотрю вслед матери, которая почти бегом покинула кухню.
Подержав руку под напором воды ещё пару минут, осторожно промокнула руку бумажным полотенцем.
Налив кофе в чашку и разбавив его молоком, опустилась на стул и замерла, чуть вновь не пролив кофе на себя. Отставила чашку подальше и дрожащей рукой взяла пухлую папку синего цвета. Открыть смогла не с первого раза, потому что пальцы подрагивали. По неровным и рваным краям торчащей бумаги я поняла, что лежит в папке.
Не веря тому, что вижу, нахмурилась и даже тряхнула головой, боясь, что начались глюки. Что мне просто мерещится.
Но нет, мне не казалось.
В синей папке были аккуратно сложены мои работы. Все. Начиная с корявых и, откровенно говоря, уродливых рисунков, которые я рисовала, когда мне было пять. Они даже не пожелтели. Я с неверием качала головой, перелистывая лист ха листом. Каждая работа аккуратно подписана на задней стороне почерком матери. Моргнула пару раз, не веря тому, что вижу. Мать сохранила все мои работы? Но я же своими глазами видела, как она запихивала с остервенением все листы в чёрный мусорный пакет. Как завязывала и с этим самым пакетом покидала квартиру.
— Давай руку, — снова неслышно появилась мать на кухне. Поставила аптечку на стол и открыла, доставая бинт и тюбик с мазью. А я голову резко вскидываю и взглядом в бледное лицо женщины впиваюсь.