Как только снег укрыл землю, Ласточка, укутанная в меха, села в запряженные колдовскими конями. Позади устроились сундуки с приданым и ларцы с нарядами. Хозяин сел впереди и правил конями. Сияющие волны снега вырывались из-под полозьев, а перед глазами мелькали леса и деревни. Так они ехали несколько дней, пока на пути им не встретился еще один обоз, от которого также искрило колдовством. Им правили такие же чародеи, похожие на старых воронов. Они внимательно осмотрели Ласточку, перекинулись парой слов с Хозяином и продолжили путь уже вместе до большого города на побережье. Когда-то, еще в птичьей жизни, беззаботной и теперь казавшейся совсем легкой, Ласточка не раз летала над его крышами. Теперь же она продиралась сквозь грязный снег и сидела в пропахших травами комнатах теремов, где жили придворные чародеи. Те все хаживали к ней и напоминали то, что она уже знала. Что Золотой Хан не должен знать, что Ласточку послали чародеи. Что она должна быть ладна и покладиста, послушна и робка. Хозяин с гордостью повторял: «Она справится».
— А ну, как Хан решит с нее нитку снять, Черан?
До отправления были считанные дни. Ласточка ушла в свою тесную комнатку под крышей и лежала без движения. Сон не шел, но чародеи внизу были уверены, что птица-девица уже давно пребывает в царстве грез.
— Не снимет. Для того нужен серебряный нож. А такие Хан вряд ли рядом с супружеским ложем держит. Да и Ласточка знает, что говорить, — Хозяин повысил голос до приторного писка. — Это оберег из моих родных краев, чтобы сыновья крепкими родились.
Внизу громыхнул мерзкий трехголосный смех. Ласточка сжала пальцами подушку, давя слезы и улыбку одновременно. В птичьем сердечке появилась надежда.
Дальше все шло так, как задумали чародеи. Под покровом ночи прибыли сваты со двора Золотого Хана. То ли колдовством, то ли золотыми монетами, их убедили найти для Ласточки место на корабле, и несколько недель, аккурат между новолуниями, Ласточка провела, страдая от жуткой качки. Хозяин остался на том берегу, лишь иногда его темные глаза появлялись в зеркальце, которое он подарил ей перед отъездом.
Затем был Золотой двор, удушливый и пропахший благовониями. Среди смуглых красавиц бледная и тонкая Ласточка вызывала разве что насмешки и жалость, но Золотой Хан, приземистый и крепко сбитый, тут же очаровался ею. Ласточке достаточно было наслать нетрудный морок, вскруживший бывалому воину голову. На следующую же ночь после новолуния назначили пир. Всю ночь Ласточка махала крыльями, летая по просторным покоям невесты и внутреннему саду с фруктовыми деревьями. «Может, и не плоха жизнь ханской жены? Можно жить себе припеваючи, а по новолуниям летать в саду», — думала она, кружа перед окнами.
В одном замельтешили огни. Ласточка осторожно села у приоткрытых створок и заглянула внутрь. В просторной комнате все было устлано коврами, по ним разбросали подушки, а на расстоянии вытянутой руки поставили низкие столики. Чего там только ни было: и мясо, и рыба, и фрукты, и сладости. За одним из столиков сидели две жены хана в сверкающих одеждах и злобно улыбались друг другу.
— Да, хороша будет нам подруга, — сказала старшая.
— Глядишь, может, хоть она ему сына правильного родит, он и подуспокоится, — промямлила вторая, отнимая от лица руку с мокрым платком. От брови до скулы у нее тянулся пурпурный синяк.
Ласточка испуганно пискнула и вспорхнула с окна обратно в свои покои.
Наутро ее облачили в подвенечный наряд и повели на гулянья. Две старшие жены следовали по обе стороны от нее, сокрытые покрывалами, чтобы не отвлекать восторженные взгляды от невесты. А Ласточка все считала, как далеко солнце от горизонта. Залы для пиршеств сменяли друг друга, музыканты и акробаты без устали развлекали гостей. Толпа ликовала, когда Золотой Хан с невестой проезжали в повозке из одного дворца в другой, где их снова ждали музыканты, акробаты, шуты и горы яств.
Только солнце скрылось за горизонтом, празднество замедлилось. Захмелевший Хан на радость гостям наглаживал колени сидевшей рядом с ним молодой жены и приговаривал:
— А чего желает красавица-жена на свою первую брачную ночь?
Ласточка невинно захлопала ресницами.
— Серебряный кинжал из оружейной Хана
.
— На что тебе он, если у тебя будет кинжал твоего мужа? — разразился хохотом Хан, и сидевшие рядом мужчины подхватили.
Ласточка сладко произнесла:
— В моих краях верят, что это к здоровому сыну.
Лицо Хана вытянулось. Он тут же приказал принести кинжал к брачному ложу, а вскоре и сам повел молодую жену туда.