На Жемчужине было тихо. Народ, оставшийся на корабле времени зря не терял, всю ночь куролесил. Ром лился рекой в немыслимых количествах, громко пелись песни, и хохот то и дело взрывался низкими мужскими голосами. За главного Джеку пришлось оставить Марти ― карлика. Хоть бедняга ростом не вышел, но, по мнению Джека, в отличии от оставшихся на борту, был посообразительнее и не допустил бы, чтобы все передрались спьяну и разнесли его несравненную Жемчужину. Конечно, Джек мог бы доверить корабль Уильяму, но не стал проявлять такое неуважение к подчинённым. Гости ― это гости, а команда ― это команда. Кстати говоря, Воробей предполагал, что наглая и пронырливая Лиззи хотела обыскать кают-компанию и особенно его каюту, ведь он видел пиратку насквозь.
Элизабет изъявила желание остаться на корабле на все два дня, полностью подтверждая предположения кэпа. Однако она понятия не имела, о чём думает Воробей. Пиратка была готова к тому, что Джек заподозрит неладное и силой утянет их с Уиллом за собой. Каково же было её удивление, когда он не только не ответил отказом, но с готовностью поддержал её идею. Она подозревала, что тот снова ими играет и вертит, но не совсем поняла, где именно подвох.
Ночью, после попойки, когда все пираты уже упились так, что спали без задних ног, даже те, кто должен был нести вахту, она преспокойно зашла в кают-компанию и начала неторопливо обыскивать помещение. Хлама у Воробья было навалом. Элизабет вспомнила, как впервые оказалась на борту Жемчужины. Тогда капитаном корабля был заклятый «друг» Джека ― Барбосса.
Он и его команда, которых настигло проклятье золота ацтеков, были в поисках последней монеты. Именно эта монета оказалась у Элизабет Суонн. Озлобленные пираты силой притащили дочку губернатора на борт пиратского корабля и взяли курс на Исла-де-Муэрте, где должен был быть совершён кровавый ритуал с монетой (к слову, пираты и не догадывались о происхождении своей пленницы, так как она представилась им горничной)
В памяти Элизабет корабль при Барбоссе выглядел совершенно по-другому, по крайней мере внутри. Даже превратившись в ходячего мертвеца, и неся тяжкое бремя древнего проклятья, Гектор Барбосса оставался педантом и жутким аккуратистом. У него всё всегда лежало на своих местах, кругом не было ни пылинки; ни одна свеча не могла стоять криво, если попадала в поле зрения грозного морского волка. Другими словами Барбосса ― полная противоположность разгильдяю Джеку, для которого бардак был делом привычным, будь то бардак в голове или на письменном столе. После того, как Джек вернул себе свою ненаглядную, он ещё долго ворчал на ненавистного соперника и называл его маниакальным психопатом. И даже пожалел, что пристрелил того в пещере на Исла-де-Муэрте, потому что теперь и спросить не у кого было, где лежат нужные ему вещи; в таком порядке Джек совершенно ничего не мог найти. Но помещение постепенно захламлялось, принимая привычный для пирата вид и вскоре он точно знал, где завалялась любая нужная ему вещица.
Элизабет внимательно и придирчиво осмотрела каждую безделицу, которая попалась ей на глаза, залезла в каждый шкаф и ящик, даже нашла пару скрытых от глаз тайников. Сложно было искать то, чего она и в глаза не видела. Но особого выбора у мисс Суонн (в девичестве) не было. Она надеялась, на то, что вещь должна выглядеть диковинно, раз была украдена у ведьмы, а также полагалась на свою интуицию и конечно же на удачу.
Обшарив, всё, что только было возможно обшарить в кают-компании, пиратка решительно направилась в каюту Джека. Первым делом, в глаза бросалась широкая кровать. Щёки девушки вспыхнули. Почему-то она вдруг вспомнила, что Джек ещё тот Казанова. Отгоняя неуместные мысли, она подошла ближе и заметила клочок пожелтевшей бумаги, который лежал на подушке. Она осторожно взяла послание и поднеся его поближе к свече, которую держала в руках, с любопытством принялась читать размашистые и нестройные каракули:
Милая Лиззи,
Я так и знал, что ты не упустишь возможности воспользоваться моментом. Твоя пронырливость просто очаровательна. Хотел бы я сейчас наблюдать твоё возмущённое и красное, как помидор личико. Надеюсь не лопнешь от злости? Как я и говорил, у меня нет того, что ты ищешь. Но ты ищи, ищи… Может удастся отыскать свою совесть? У меня много барахла всякого… Готов поспорить, что муженька ты снова не соизволила посвятить в свои планы. Эх, Лиззи, Лиззи… Ты неисправимая чертовка!