― Ну вот и хорошо, ― проигнорировал её протест Джек и дал сигнал Гиббсу, чтобы тот навалился на пациентку всей своей массой и зафиксировал её торс.
Сердце Скай заколотилось как бешеное. Она не видела ничего кроме плеча Джошами. Её вдруг охватил животный страх. Эддингтон должна видеть, что Джек с ней делает, она должна понимать, когда это начнётся. Брусок во рту не давал говорить, и девушка хотела его выплюнуть, но не успела.
Плечо пронзила невыносимая боль, как будто в него воткнули раскалённый прут и провернули, проталкивая глубже и глубже. Каждая мышца сократилась, и Скай бы выгнуло дугой, если бы не пираты, которые крепко её держали. Элизабет изо всех сил удерживала ноги от пояса до коленей и почти что уткнулась лицом в живот Эддингтон, чтобы не видеть манипуляции Джека, а Уилл фиксировал нижнюю часть ног. Ласточка не помнила себя от боли; в глазах помутнело, казалось, пытка длилась уже очень долго, хотя прошло всего несколько секунд.
Неимоверным усилием воли ей удавалось сдерживать крики, впиваясь зубами в твёрдое дерево бруска. Вскоре кроме дикой боли не осталось ничего вокруг. Она не чувствовала ни слёз, которые потоком стекали по щекам, смешиваясь с каплями пота, ни веса своих друзей, которые всеми силами старались удержать её, и не слышала больше голоса Джека.
― Чёрт, глубоко засела, ― процедил Воробей сквозь зубы. ― Держите крепче, сейчас начнёт вырываться.
Скай дёрнулась так, что рука Джошами соскочила и только на секунду отпустила предплечье девушки. Этого было достаточно, чтобы тело почувствовало свободу и стало извиваться и биться изо всех сил.
― Держите крепче, чёрт возьми! ― гаркнул Воробей и резко повернул пинцет, нехотя причиняя Ласточке просто нестерпимую боль. Каюту пронзил надрывный крик, вырвавшийся из груди Скай.
― Зацепил! Сейчас вытащу!
Наконец Джеку удалось извлечь окровавленную пулю, и держать Скай уже не было нужды. Тело девушки ещё содрогалось от болевого шока. Сбивчиво дыша, она медленно теряла сознание.
― Ну всё-всё, малышка, ― успокаивал её Джошами.
Он аккуратно вытащил у неё изо рта деревянный брусок и ласково погладил мокрую от слёз и пота щеку. Она этого не почувствовала, так как была в бреду, неровно дышала и постоянно сглатывала. Зато она теперь не чувствовала, как Джек зашивает рану.
― Надо же, только раз вскрикнула, ― удивлённо заговорила Элизабет, уставившись на Скай, которая судорожно вдыхала воздух. Её грудь беспокойно вздымалась, глаза были закрыты и веки подрагивали. Несколько прядей медно рыжих волос прилипли к мокрой шее, вся её кожа была покрыта испариной, а пятна крови на ней выглядели пугающе. Джек сделал последний стежок.
Его руки в прямом смысле слова были по локоть в крови. Он отрезал нитку и щедро залил свежий шов ромом, потом окинул взглядом Скай целиком и, устало дёрнув усами, приложился к горлышку, вливая в себя остатки. Элизабет вдохнула сладковатый запах алкоголя, смешанный с запахом крови, отчего её сразу начало мутить.
Она отвернулась от истерзанной аристократочки, упираясь лбом в плечо Уилла, и ей стало спокойнее оттого, что он рядом. Взяв себя в руки, Элизабет помогла Джеку сделать перевязку. Воробей выглядел как никогда сосредоточенным и серьёзным: не отпускал шуточек и не кривлялся. Пожалуй, впервые пиратка видела его таким.
Миссис Тёрнер знала, что у него особое отношение к Скай: пресловутое женское чутьё подсказывало. В её сердце творилась полная неразбериха. С одной стороны она искренне сочувствовала девушке, более того, Скай заставила себя уважать: верная, честная, искренняя, благородная… она порой восхищала Элизабет, но вместе с тем вызывала в её бунтарском сердце протест. Пиратка ругала себя за несправедливое отношение к аристократочке, но не могла с собой ничего поделать.
Завершив послеоперационную рутину, Джек перенёс Скай в свою каюту и уложил на кровать. Элизабет заявила, что останется с больной, и в очередной раз выпроводила капитана из его уютного гнёздышка. Воробей конечно повозмущался для виду, но на самом деле с радостью оставил Ласточку на попечение пиратки.
Среди ночи у Скай начался жар и она стала бредить. Время от времени Эддингтон затихала, но потом снова принималась ворочаться и бормотать что-то невразумительное; Элизабет поначалу пыталась разобрать, что девушка говорит, но в итоге сдалась. Надо отдать должное Лиззи: роль сиделки она выполняла на совесть. Не отходя от изголовья кровати, пиратка всю ночь пыталась сбить жар компрессами, и только под утро ей это удалось.
Перед самым восходом Элизабет поменяла очередной компресс. Лоб Скай оставался горячим, и она снова начала ворочаться и беззвучно шевелить бледными губами.