Она зажмурилась и вся съёжилась от отвратительного чувства. Ощущая дыхание Воробья на своей шее, Скай вцепилась обеими руками в простыню и судорожно соображала, что ей теперь делать. И тут на помощь пришло её уважение к себе, которое у Эддингтон всегда было при себе.
Да, она напилась, и даже если сболтнула лишнего, то это не её вина. В конце концов, именно Джек напоил её, и это было необходимо. Она бы не смогла пережить такую боль без алкоголя, а он, мерзавец, пользуется этим и терзает своими намёками. Чувство стыда моментально сменилось возмущением, а задетое самолюбие, которое требовало справедливости, заставило Скай резко развернуться к пирату несмотря на его опасную близость.
― Если ты хочешь мне что-то сказать, то говори прямо. А если нет, то будь добр, не поднимай больше эту тему. Тон Скай был настолько холоден, что даже дыхание на его губах, сопровождающее её слова, показалось Джеку ледяным. Он ухмыльнулся и, сверкнув в ответ чёрными зрачками, сказал:
― Как пожелаете, ваше величество.
Эддингтон стиснула зубы, глядя на насмешливую учтивость пирата, который слегка склонил перед ней голову, и, чтобы удержать себя от неприятных замечаний в его адрес, она поднялась с кровати и, больше не удостоив его ни словом, ни взглядом, молча вышла из каюты.
Воробей ещё долго увлечённо улыбался и, заложив руки за голову, улёгся обратно на спину, уставившись на искусно драпированный балдахин. Он не знал, зачем вдруг начал дразнить девушку подробностями минувшего вечера, которых даже и не было. Но судя по всему, сам того не ожидая, попал в точку. Девушка была влюблена.
Почему-то Джека волновало, что её выбор пал не на его выдающуюся персону, а на художника-афериста, которого она отправила домой ― в их время. Единственное, в чём Воробей был точно уверен, так это в том, что сегодня ему будут сниться распахнутые зелёные глаза, в которых изумрудными ледяными волнами плещется само море. А если повезёт, то не только глаза…
***
Элизабет бесшумно зашла в тёмную кладовку, где последние полгода они с Уиллом ночевали. Снаружи светало, но внутри была кромешная тьма. Она на ощупь добралась до широкой лавки, на которой спал Уилл и, не раздеваясь, улеглась мужу под бок. Она так устала, что сил не осталось даже на элементарную гигиену. Казалось, что ситуация с избавлением Уилла от проклятия вытянула из неё всю энергию. Ничего не двигалось с мёртвой точки, они только и делали, что ждали: то ведьму, которая обещала совершить обряд, то Джека, который должен был вернуть украденную у ведьмы вещь, то Скай, которая пыталась расколдовать Жемчужину… Сколько можно было ждать. У Элизабет складывалось впечатление, что бог её наказывает, ведь ожидание было для неё самой большой пыткой. Никакие сражения, лишения и тяготы жизни не могли сравниться с томительным ожиданием, которое медленно гасило огонь в её душе.
― Как она? ― сонно спросил пират, приобнимая жену.
― Жар спал, слава богу. Выкарабкается. Упрямая девчонка, ― устало ответила она. ― Не пуля её погубит…
Уилл ничего не ответил. Они оба смотрели перед собой — вдаль тёмной комнаты, думая о Ласточке, и в какие опасные сети она попалась, пока не забылись утренним беспокойным сном.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов