Утром Сергей еще раз пробрался на вокзал и убедился, что по железной дороге домой ему ни за что не доехать. Тогда он вышел на шоссе. Метров двести оно вело его благополучно. Заканчивались последние домишки станционного поселка, начиналась открытая степь. И дальше шоссе бежало параллельно железной дороге, рядом с телеграфными столбами. Но, чтобы попасть в эту открытую степь, надо было пройти небольшой мостик, который только что переехали две мажары, запряженные волами, и на котором остановилась полуторка. Шофер полуторки протягивал дежурному милиционеру документы. Сергей прибавил шагу. Он хотел проскочить, пока милиционер занят. Но полуторка ушла прежде, чем он ступил на мост.
— Куда? — остановил Сергея милиционер.
Сергей посмотрел по дороге вперед, туда, где на выбоинах шоссе все дальше и дальше подпрыгивала корма полуторки, туда, где в сотне метров от мостика остановились мажары. Двое парней и две девушки что-то там поправляли.
— В Новинск, домой, — назвал Сергей ближайшее от станции крупное село. Сергей начинал безнадежную игру: он не умел убедительно врать.
— А где ты там живешь?
— На улице Ленина.
(Должна же быть в большом селе улица Ленина!)
— В Новинске не улицы, а линии, — назидательно сказал милиционер. — Врешь, а не знаешь, как соврать.
У милиционера было молодое и вовсе не злое лицо.
— А на станции что делал? Проведывал больную тетю?
— Да.
— И живет она тоже на улице Ленина?
Сергей кивнул.
— Вот видишь, — сказал милиционер, — все правильно! Постой пока здесь. Скоро мне сменяться, мы и пойдем.
Но Сергей не стал ждать. Увидев колонну грузовиков, подходивших к мосту, он бросился бежать.
— Стой! — крикнул милиционер, но не погнался, пошел к грузовикам.
Вначале Сергей хотел обойти мажары стороной — не задержали бы парни. Но потом независимо двинулся прямо по дороге. Он видел, что от мажар за ним следили, и потому держался вызывающе.
— Удрал? — весело окликнул его парень лет двадцати со светлыми понимающими глазами.
Сергей не ответил.
— Есть хочешь?
Сергей взглянул в светлые понимающие глаза и сказал:
— Удрал.
— А чего же не просишься? Ты ж в Новинск? Цоб-цобе знаешь?
— Нет.
— Ну, это пара пустяков.
И, словно Сергея давно тут ждали, парни и девушки засуетились: «Волов не бойся! Ты куда едешь? В город? У тебя там родители? Бедненький».
Сергей быстро запомнил, кто из волов цоб, кто цобе. Ему дали кусок хлеба с салом, вручили хворостину — погоняй! А светлоглазый и его товарищ забрались вместе с девушками во вторую мажару. Ребята ехали в Новинский райвоенкомат, а девушки их провожали.
— Цоб! Цобе! — сказал Сергей, и огромные колеса, между которыми и ниже которых он сидел, с большой неохотой покачнулись.
Мажара перекосилась на кочках слева направо, потом справа налево, а колеса, кажется, не сделали еще и одного полного оборота. Их широченные ободья вытягивались и вытягивались из-под телеги — никак не могли вытянуться. За толстые деревянные спицы, которые вот-вот остановятся, хотелось ухватиться рукой. Странное это было движение. Посмотришь на волов — идут. Посмотришь на огромные колеса — кажется, вот-вот остановятся. Раздражающее противоречие. Сергей несколько раз взмахнул хворостиной и оглянулся на ребят. Светлоглазый поощрительно кивнул ему: «Давай, все правильно!»
Сергей взмахнул хворостиной и почувствовал беспокойство. Он оглянулся еще раз. На второй мажаре волов никто не погонял. И вообще в мажаре никого не было видно. Поднялась чья-то рука, спряталась — и все. Сергей понял — парни и девушки улеглись. Ему стало жарко.
— Цоб! — яростно замахнулся Сергей на своих волов. — Цобе!
Волы неторопливо раскачивались, скрипели деревянным ярмом и что-то вяло жевали на ходу. У них были острые хребтины, тяжело раздувавшиеся бока, и казалось, главные усилия они затрачивали на то, чтобы нести собственные туши, а не двигать мажару.
— Эй, паренек, не гони их особенно, все равно быстрее не пойдут.
— Не торопи их, мальчик, — вмешался девичий смешливый голос, — нам спешить некуда.
На мажаре рассмеялись («Неестественный смех», — подумал Сергей), потом смех оборвался, и Сергей напрягся, слушая валкий, шаркающий шаг волов и скрип мажары. Волы лениво поматывали тяжелыми башками, поджарый и более подвижный цоб теснил к обочине мелковатого цобе. Огромные колеса то с неестественными затратами труда одолевали ничтожную кочку, то скатывались с нее так неожиданно быстро, что мажара почти догоняла волов, и Сергей опасливо отклонялся назад, чтобы измазанный зеленым, тяжелый хвост не хлестнул его по лицу.