- Больно? – спросила мастер.
Лориэль с трудом прошептала:
- Очень.
- Надо поговорить. Это ненадолго, - сказала мастер.
- У вас… больше дел нет? – выдавила из пересохшего рта Лориэль.
- Когда решаешь чью-то судьбу нужно смотреть в глаза, - спокойным голосом ответила мастер. - Энергонный ожог сложнейшая из травм, пилот.
Ганнэль показала небольшую прозрачную пластиковую карту с прямыми линиями и нулями вместо чисел.
- Положу в твои вещи на память, потом оценишь, - сказала мастер. – Теперь слушай очень внимательно. Приказано всех тяжелых эвакуировать в течении двух суток. Что касается лично тебя… Тяжелые ожоги - моя специализация, все что можно было сделать, сделано. Повреждения обширные, энергон попал в кровь. У тебя начинает отказывать нервная система. Это уже профиль нашей общей подруги Серенги. У нее на тебя бо-ольшие виды, пилот. Слышишь?
Лориэль моргнула, хоть это и удалось с большим трудом. Ей становилось все больнее и больнее с каждым ударом сердца.
- Теперь так… - мастер задумалась на мгновение. – Вариантов у тебя два. Ампутация, стазис-капсула и летишь спокойно домой.
- Нет… - выдохнула из себя Лориэль.
- Второй вариант, пилот, это терпеть. Руку упакуем в стабилизирующую ванну, это остановит разрушение тканей. Но придется обойтись без стазиса и медикаментозной комы. Будет больно. Взлет, невесомость, перелет. Ты же пилот, знаешь, что не всегда искусственной гравитацией можно обмануть тело, верно? Будешь чувствовать все. В обоих случаях выжить у тебя шансы почти одинаковые.
Лориэль уже с трудом справлялась с болью по всему телу. Хотелось выть, но она нашла силы спросить:
- А летать?
- Вопрос сохранить тебе жизнь, потом уже сберечь руку в функциональном виде. Насколько сможешь восстановиться – это уже вопросы к Серенге. Шансы вернуться в строй у тебя тоньше шерстинки.
- Это все равно шанс… - прошептала Лориэль.
- Хорошо. Отказ от операции я уже подписала от твоего имени. Живи, пилот. Все что тебе остается – это жить. И терпеть. Двигаться ты не сможешь, это ничего страшного. Блокиратор стоит. Да, запомни, пилот. С Серенгой будь осторожна. Дикая рысь по сравнению с ней - котенок без когтей.
Ганнэль кивнула медсестре, и та сделала укол. Лориэль мгновенно провалилась в тяжелый сон. Почти два часа мастер и медсестры колдовали над ее рукой. Нацепили до самого плеча широкую полую капсулу-варежку и залили все стабилизирующим гелем. Сменили повязки на более жесткие для перелета. В таком состоянии Лориэль ночью вместе с другими тяжелоранеными перевезли на машинах к ближайшей зоне посадки «платформ». Погрузка шла очень неспешно, платформа обычная, в ней и здоровым десантницам не слишком радостно перелетать, а тут раненые. Техперсонал делал что мог, чтобы хоть как-то облегчить страдания. Перед самым отлетом возле платформы села «ласточка», из которой выскочили Искра с рюкзаком и побежала искать свою подругу. Она успела найти подругу и оставить вещи медсестрам, когда объявили взлет. Навигатор едва успела выскочить наружу.
В полете Лориэль не поняла, что с ней произошло. Где-то на высоте в двадцать тысяч метров она вдруг пришла в себя от боли и тут же потеряла сознание. Яркая вспышка, как удар. Она не слышала, как несколько часов в полумраке наспех переоборудованного блока «платформы» стонали и выли остальные раненые. Не пришла она в себя и на борту большого медицинского транспорта, когда ей почти два часа меняли повязки.
Очнулась она в странной комнате. Лежала на правом боку, это поняла сразу. Обычная общая палата, почему-то полумрак. Странные тихие голоса, стоны, сопение, кто-то даже рычит. Не сразу пришло осознание, что свет где-то в стороне, это открытая в коридор дверь. По убранству поняла, что это корабль, значит, ее уже вывезли с планеты. Пошевелиться Лориэль не могла, тяжелая странная боль сидела по всему телу от пяток до затылка. Почему-то неприятно давило сзади на шею. Очень неприятно.
Шевелить она могла только глазами и немного челюстью. Дышать тяжело, каждый вздох, словно падение на лифт далеко вниз.
Где-то над дверью висела информационная панель, по которой крутили поднимающие боевой дух ролики. Она все это видела совсем вскользь, непонятно, что там показывают.
Сколько времени прошло – сложно было понять. Кто-то осмелился встать и пройтись перед глазами. Кто-то в просторной больничной пижаме.
Вдруг на панели сменился ролик, теперь зазвучала грозная поднимающая дух музыка. Гул в ушах раздражал еще больше, чем неприятное давление на шею. Лориэль на несколько секунд даже потеряла сознание, а когда пришла в себя бойкий голос с панели радостно сообщил: