– Как принцесса? – обратилась та к Анне.
– Попросила лимонада, – ответила она.
– К счастью, он у нас есть… должен быть в холодильнике.
– Я возьму.
Анна вырвалась вперед к холодильнику и опередила Тиару. Той пришлось вернуться к готовке.
– Пахнет очень вкусно, – продолжила разговор Анна, – что это?
– Жареные овощи с картошкой. Знаю, не изыск, но мальчикам нравитья.
– С нетерпением жду завтрака.
– Через полчаса все будет готово. Боже, Анна, я так рада, что вы все живы. Знаешь, я всегда знала, что то, чем занимается наша семья, очень опасно, но, когда во все это впутаны дети… мне очень тяжело. Каждый раз, когда Лео или Кейро покидают дом… мое сердце разрывается. Если с ними или с Айзеком что-нибудь случится… ох!..
Анна оставила графин с лимонадом на столе и подбежала к Тиаре, обняв женщину.
– Ваши сыновья очень сильные. Они храбрые мужчины, которые никогда не сдадутся. Вы должны в них верить.
– Я все это понимаю,– Тиара всхлипывала,– но все же… как мать, я чувствую связь с каждым из них. Когда они в опасности, мне становится не по себе. Я знаю, что не могу ничем помочь своим детям в битве, не могу защитить их там, но я хочу верить, что могу защитить их здесь.
– И вы их защищаете, Тиара, правда. И Лео, и Кейро чувствуют вашу поддержку.
Тиара оторвала кусок бумажного полотенца и вытерла слезы.
– Ты даже не представляешь, как мне тяжело, когда Лео и Кейро ссорятся с Айзеком. Это противоборство братьев… это так страшно.
Анна снова обняла женщину.
– Вы правы, – призналась она, – это печально и ужасно… Но вы очень сильная, и вы справитесь. Вы должны верить в себя.
– Спасибо, Анна, спасибо за поддержку.
Тиара принялась помешивать овощи на сковороде, а Анна достала стакан из шкафчика.
Сейчас она попыталась представить себе, что она – мать, а ее дети ссорятся друг с другом, угрожая убийством. Ей стало не по себе так, что ее передернуло. По спине пробежала неприятная холодная дрожь.
Анна знала, что не может ощутить и треть того, как сейчас тяжело этой женщине, помешивающей овощи, которая потеряла своего любимого мужа – прекрасного человека – и теперь боится потерять детей, которые в последнее время слишком часто подвергают свои жизни опасности.
– Пожалуй, отнесу вес графин принцессе, – сообщила Анна.
– Да, конечно, я не против, – ответила Тиара, – для принцессы все, что она пожелает.
И тут на кухне появился Виргилий. Он запыхался, а потом быстро взял стакан и набрал из-под крана воды.
– У меня есть лимонад, – предложила ему Анна, но было поздно.
– Ты куда так спешишь, Виргилий? – обеспокоилась Тиара.
Переводя дух, Виргилий схватился за грудь и отдышался.
– Императрица… Альциона Лафэй пришла за дочерью…
Тиара и Анна мгновенно переглянулись. Они понимали, что должны обе появиться перед Императрицей.
Тиара выключила плиту и сняла сковороду с огня.
– Где она? – спросила Анна.
– Лео как раз ведет ее к принцессе, – ответил Виргилий, – и она…
– Что? – не выдержала Тиара.
– Очень обеспокоена положением вещей, – ответил Виргилий.
Не раздумывая, трое направились в комнату принцессы. Виргилий взял также графин с простой холодной водой и еще один стакан для Императрицы. Анна несла лимонад для принцессы. Тиара поправляла волосы и домашнее легкое платье в синий горошек, чтобы предстать перед Императрицей в должном виде, а не мятой измученной домохозяйкой.
– А где Магда? – поинтересовался Виргилий на ходу, когда они поднимались по лестнице.
– Я отправила ее домой, чтобы она все сообщила Дейне и остальным, – ответила Анна, – прости, что не дала вам попрощаться.
– Ничего. Порядок. Вы все правильно сделали.
– Виргилий, ты можешь называть меня просто Анна. Конечно, я позволила это только Лео, но, думаю, что для тебя тоже пора сделать исключение.
Он ответил ей краткой улыбкой.
Оказавшись на третьем этаже, они замедлили шаг, чтобы перевести дух и нормализовать дыхание.
Виргилий открыл дверь комнаты и пропустил двух женщин вперед себя.
В комнате горела настольная лампа. В постели сидела принцесса Марайя с перебинтованной ногой. Рядом перед ней на коленях сидела Альциона Лафэй облаченная в черное длинное платье, которое позволяло ей незамеченной покинуть Дворец и преодолеть улицы города.
В углу оказался Лео, который, сложа руки на груди, наблюдал за матерью и дочерью.
По лицу Императрицы текли слезы… слезы счастья.
– Моя девочка…
Голос Императрицы повис в воздухе, когда трое вошли в комнату.