Обошлось все благополучно. Бомбу Саша сняла сама, своими руками. А потом ушла в поле, за хутор, упала в траву и, дав себе волю, горько расплакалась. Здесь и отыскала ее Мария Рунт, секретарь партийного бюро полка.
— Саша, да ты что? Разве можно так?
— Меня же в партию не примут теперь, скажут, не оправдала доверия, захлебывалась в слезах всегда такая спокойная и веселая Саша.
— Каждый может ошибиться, — уговаривала Рунт, а потом уже строже сказала: — Возьми себя в руки! Мы на фронте.
Эти слова подействовали.
На следующий день в шалаше на краю аэродрома шло заседание партийного бюро. Только Саша начала рассказывать биографию, как в воздухе появились вражеские самолеты, начался налет, совсем близко разорвалась бомба. Мария Ивановна скомандовала:
— В траншею!
Самолеты пролетели, и все вернулись в шалаш, А через несколько минут новый налет бомбардировщиков противника — пришлось снова идти в укрытие. И так трижды. Наконец, Рунт не выдержала:
— Ничто не может помешать делу приема в ряды коммунистов! Продолжайте, товарищ Хорошилова.
И Саша продолжала свой рассказ, будто и не слышала грохота бомбовых взрывов, гула вражеских самолетов… За прием комсомолки Александры Хорошиловой в члены партии товарищи проголосовали единогласно.
Война — суровое, тяжкое испытание характеров. В огне ее сгорало все мелкое, наносное и выплавлялись характеры удивительной силы и чистоты.
Наша жизнь была содержательной, очень наполненной, несмотря на однообразность фронтовой обстановки, на недостаток времени. И немало для этого сделала комсомольская организация и наш бессменный комсорг Саша Хорошилова. В свободное от полетов время мы и спортом успевали заниматься, и художественной самодеятельностью, выпускали стенную газету, боевые листки и даже литературный журнал. Вот что писала в нем в 1943 году Женя Руднева:
«Скоро год как мы на фронте. Всего только год, а как мы изменились, как выросли! Были в жизни каждой из нас отдельные годы, очень значительные, но никакие два и даже три года, вместе взятые, не оказывали такого влияния на воспитание характера, на закалку воли и мужества, на всю нашу жизнь, как этот год войны.
Мы пришли отовсюду — из Осоавиахима и ГВФ, из вузов и техникумов, с заводов и фабрик: пришли такие молодые, как 17-летняя Вера Маменко, и „пожилые“ — в основном 22-летние. Из Москвы и Саратова, из Киева и Керчи, из Иркутска и Калинина — все собрались для того, чтобы участвовать в борьбе за Сталинград, драться за Керчь и Киев…
Сказался год совместной работы. Судьба каждой стала кровным делом остальных. И новое пополнение, вливаясь в среду гвардейцев, чувствует это.
Пусть наши лица обветрены, пусть кожа на руках огрубела от ночного холода — мы остались прежними. Посмотрите на любую из наших подруг и вы увидите, что это так.
Вот Наташа Меклин, скромная, спокойная девушка. По ее внешности можно подумать, что ремесло воина, такое суровое, ей не по плечу. А ведь она боевой штурман, дважды орденоносец, без отрыва от боевой работы овладела специальностью летчика-ночника. Она осталась такой же скромной и милой девушкой, какой пришла в армию полтора года назад, будучи студенткой МАИ. Вот ее летчик — дважды орденоносец Ира Себрова, самая дисциплинированная, выдержанная летчица в эскадрилье… А Ира Каширина, чьи стихи девушки помнят наизусть! Она пришла сюда техником, сейчас она штурман, а недавно награждена орденом Красного Знамени за то, что не растерялась в трудный момент, спасла самолет, проявила мужество и умение. Бумаги не хватит всех перечислить. А назвать можно всех, потому что все мы за этот год стали взрослее на 5 лет, и каждая на своем посту старается бить враге, как можно эффективнее…»
Выражая наши общие чувства и мысли, Женя писала тогда: «Счастье. Разве это только личное благополучие? Нет, конечно нет! Мы, добровольно пришедшие в армию по путевкам комсомола, счастливы от сознания, что каждая из нас имеет право сказать: „Я — борец за народное счастье“. Каждый день, разумеется, об этом не думаешь. Жизнь складывается из отдельных деталей, из мелочей и основного — боевой работы. И если на работе у тебя все в порядке, о мелочах забываешь. Если свезешь фрицу хороший „подарочек“ и у них там получится приличный взрыв или пожар, то все — пустяки: и непорядки в столовой, и холод в общежитии…