Через несколько дней самолету Распоповой снова крепко досталось. В одном из вылетов Нина с Лелей Радчиковой попали под такой обстрел, какого еще ни разу не испытывали. Да ведь и боевой опыт у них был еще невелик. Цель на этот раз у нас была общая с летчиками соседних полков. В воздухе творилось что-то страшное.
Несколько минут, показавшихся очень долгими, Нине не удавалось вырваться из-под обстрела. Тогда она решила пикировать на большой скорости и буквально над самой землей вышла из зоны огня. Противник решил, что самолет сбит.
— Нина, у нас по правой плоскости что-то течет, — услышала летчица тревожный голос штурмана.
— Похоже, масло, наверно, маслобак пробит… Несмотря на это, Нина набрала высоту. Они вышли на цель, сбросили бомбы и только после этого взяли курс на восток. «Хватит ли масла долететь?» — не давала покоя мысль. А тут как назло встречный ветер гасит и без того небольшую скорость машины. Чуть не на месте стоит самолет. Если вынужденная — так в самое пекло попадешь, внизу по дорогам идут фашистские танки.
До своего аэродрома дотянули. Приземлились и увидели, что на поле только один самолет — командира полка майора Бершанской. Все уже улетели на новую точку. Доложили командиру о выполнении задания и о случившемся. Бершанская осмотрела самолет Распоповой: трубки маслосистемы перебиты, масла в баке осталось на одну треть. И все-таки нужно было сразу подниматься в воздух: в любой момент мог подойти враг.
Бершанская взлетела следом за Распоповой. Счастье сопутствовало Нине и на этот раз.
В ночь на 9 сентября Распопова со штурманом Радчиковой получила задание на бомбардировку скопления войск противника близ Моздока. Это был самый укрепленный пункт у фашистов в этом районе. Отсюда ни один экипаж не возвращался не обстрелянным. Вернулся с Моздока благополучно — уже счастливчик.
Почти у самой цели под яростный перекрестный огонь попал самолет Ольги Санфировой. Самые отчаянные маневры не могли вывести машину из-под обстрела, спрятать от слепящего света прожекторов. Подходя к цели и увидев самолет подруги в перекрестии лучей, Нина бросилась на помощь. Снизившись до предельной высоты, она направила свою машину на вражеские прожекторные установки.
Воспользовавшись замешательством врага, Ольга сумела вырваться из зоны огня. Зато самолет Распоповой оказался словно в кипящем вулкане. Подлетая к цели, мы увидели, что «ласточка» Нины стала резко снижаться и планировать в сторону нашей территории. Было невозможно понять, что с Ниной и Лелей подбиты, ранены? Неужели за жизнь подруг им пришлось заплатить своей жизнью? Один за другим экипажи полка били по зенитным точкам, по прожекторам, по живой силе и технике противника. Первый вопрос по возвращении у всех был один: «Вернулись Распопова и Радчикова?»
Нины и Лели не было.
Только гораздо позже мы узнали, что им пришлось пережить.
Штурман сбросила бомбы на прожектор, и он погас. Но самолет попал в перекрестие лучей других прожекторов. При обстреле был пробит бензобак. Мотор заглох. В любую минуту мог начаться пожар. Нина была ранена, но молчала, ничего не говорила Леле. Остановился винт. Сквозь гарь и дым девушки чувствовали сильный запах бензина.
— Отверни влево! — командовала Радчикова. — Теперь вправо!
— Леля, мы подбиты, — наконец позволила себе сказать Нина. Ее заливало бензином. Одной рукой она держала штурвал, а другой зажимала рот, боясь задохнуться парами бензина.
Лелю тоже ранило. Она продолжала давать курс.
— Нина, нам бы только через Терек перетянуть, только через Терек, повторяла Леля. По Тереку в те дни проходила линия фронта.
Самолет быстро терял высоту. «Только бы не потерять сознания и не попасть к немцам», — лихорадочно билось в голове тяжело раненной Нины. Истекая кровью, собрав последние силы, она резко развернула падающую машину в сторону Терека: лучше утонуть, чем попасть живыми к фашистам, а до наших передовых частей не дотянуть — на самолете не только остановился мотор, но и были перебиты рули управления.
И тут, когда надежды у измученных девушек уже не оставалось, случилось невероятное. Случайный восходящий поток подхватил «ласточку». Неожиданно с перебоями заработал мотор. И хотя через две минуты он заглох окончательно, но самолет пролетел еще несколько километров вперед.