Много лет Татьяна Николаевна работала заведующей сектором редакции философии и педагогики издательства «Прогресс». Но если вы захотите поговорить с ней на работе, то вряд ли удастся. Дверь в ее кабинет то и дело приоткрывалась, без конца звонил телефон.
— Татьяна Николаевна, не забудьте, в шестнадцать тридцать заседание парткома!
— Татьяна Николаевна, местком когда собирать будем? Нужно заявления на путевки рассмотреть…
Сумарокова торопливо записала что-то в настольном календаре, звонит по телефону, чтобы перенести время назначенной встречи.
— Нет, Марина, здесь у нас никакого разговора не получится, решительно говорила она. — Задергают. Я уж в этом году наотрез отказалась от поста председателя месткома. Пощадите, говорю, ветерана, имейте снисхождение к моему преклонному возрасту, — в голосе Татьяны Николаевны явно слышится ирония по собственному адресу. — Уговорили еще годок поработать.
— Ну а Саша как относится к такой твоей загруженности? (Саша — сын Татьяны Николаевны).
— А что Саша? Привык. Он и сам унаследовал от меня вкус к общественной работе. В институте — комсорг группы. К Олимпиаде выучил болгарский язык, работал со спортсменами из Болгарии. Очень доволен был…
Пытаюсь взглянуть на Татьяну глазами постороннего человека. Красивая женщина. Пожилая? Нет, не могу отнести к ней это определение. Столько живого огня в ней, веселой решительности и молодого оптимизма. Как много успела сделать в жизни!
После войны Сумарокова закончила редакционно-издательский факультет Московского полиграфического института. С тех пор долгие годы трудится в печати — 15 лет в издательстве «Физкультура и спорт» и в газете «Советский патриот», потом в издательстве «Знание». Всегда вела обширную общественную работу. И сейчас она — член правления общества «Португалия — СССР», часто выступает перед молодежью. Так живет не только Сумарокова, так живут все мои боевые подруги, думаю я. А Татьяна, словно прочитав мои мысли, восклицает с присущей ей шутливой интонацией:
— Ну что, не стареют душой ветераны?
Милый мой друг, добрый и верный товарищ! Как хорошо, что есть на свете такие светлые люди, рядом с которыми теплее и в самые ненастные дни.
Немало боевых вылетов совершили мы вместе с Таней. А самый-самый памятный? — спросите вы. Самый памятный для меня восемьсот десятый. У Тани к этому моменту боевых вылетов было почти восемьсот…
В начале мая сорок пятого года мы добивали одну из фашистских группировок на берегу Балтийского моря в порту Свинемюнде. Здесь у гитлеровцев скопилось огромное количество войск и техники. Погрузка на транспортные суда шла в Свинемюнде круглые сутки…
И так же с утра до ночи и с ночи до утра бомбила порт наша авиация, чтобы помешать гитлеровцам. Не смолкала орудийная канонада, не прекращался треск крупнокалиберных зенитных пулеметов. Рвались авиационные бомбы, подымая высоко к небу фонтаны тяжелой балтийской воды.
Кого ни спроси, с удивительной ясностью вспоминает каждый свой первый вылет. Но, пожалуй, не меньше помнится и последний… Наш с Таней Сумароковой вылет 5 мая запомнился мне навсегда, хотя во время полета не случилось ничего особенного.
До цели мы долетели спокойно. Словно сейчас вижу: матово блестит темная вода, у причалов обреченные громады кораблей. И неожиданная, недолгая тишина… Где-то на востоке зарницами вспыхивают взрывы — летчицы 125-го гвардейского Борисовского ордена Суворова и ордена Кутузова полка пикирующих бомбардировщиков бомбят противника на Курляндском полуострове.
— Марина! Цель под нами! Бросаю «гостинцы»!
Пятидесятикилограммовые бомбы полетели вниз, а самолет, как всегда, резко качнуло.
«А может быть, это последние наши бомбы», — вдруг подумалось мне.
Две следующие ночи мы провели на земле — полетов не было. Непривычно спокойными были эти ночи для нас. Зато третья выдалась исключительно бурная — ведь это была ночь на 9 мая.
Еще чуть светало, когда в нашу спальню влетела Римма Прудникова (она была дежурной по полку).
— Девчата! Победа! — голос у Риммы от волнения звенел. — Победа! Мир!
На несколько мгновений воцарилась мертвая тишина. Ждали, как мы ждали этой минуты. В последние дни знали, что она не за горами — и все-таки онемели от неожиданности. А потом поднялось такое, будто все с ума посходили. Во дворе началась стрельба — майское небо озарили вспышки красных, зеленых и белых ракет. Стихийный салют.