– Считаю, что в лесу тоже надо посмотреть, – твердо сказал Паша.
– В этой стороне леса только один бурелом и болото.
– Так пойдем и проверим. – Паша решительно отодвинул корявую ветку, опутанную паутиной, и, пригнувшись, двинулся в глубь леса.
Юля нехотя шла сзади. Не пройдя и ста метров, Паша наткнулся на поваленное трухлявое дерево, за ним громоздились упавшие полусгнившие стволы и ломаные ветки. Под ногами начало хлюпать. Паша поднял одну ногу и увидел, как его след, отпечатавшийся на податливом мху, быстро наполняется водой.
Он повернулся к Юле, которая выжидающе стояла за его спиной, скрестив руки на груди. Удивившись про себя, откуда она так хорошо знает остров, Паша направился обратно к озеру, просвечивающему сквозь ветки и стволы редкими полосками, бросив на ходу:
– Зато теперь мы знаем точно, что Леонида тут нет.
Вернувшись к пирсу, они заметили, как вдалеке на песчаном пляже Артур, увидев их, развел руками в разные стороны.
– Ты хорошо там проверила? – спросил Паша, глядя на толстоносый прогулочный катер.
– Конечно. Обошла палубу, заглянула в рубку.
– А в каюте-то смотрела?
– Так она закрыта.
Паша цокнул языком и побежал к деревянным мосткам.
На катере он еще раз прошелся по палубе, скользя рукой по прохладным перилам, и встал у узкого прохода, ведущего вниз, в каюту. Люк был закрыт. Паша потянул за ручку, но люк не открылся. Тогда он взялся за него двумя руками и резко дернул на себя. Со звуком пробки, вылетевшей из бутылки шампанского, дверца распахнулась. Изнутри не доносилось ни звука. Пахло полиролью и чем-то сладким. Если Леонид спал, то очень тихо и явно без храпа.
Спустившись по короткой лесенке, Паша остановился.
На выдвижном столике стоял открытый термос, рядом на смятой фольге начинали подсыхать нарезанные ломтями сыр и колбаса. Паша сделал шаг и запнулся. Что-то мягкое откатилось в сторону. Это была упавшая горбушка хлеба. Паша нагнулся, чтобы поднять ее.
Он так быстро выпрямился, что задел затылком столешницу. В глазах потемнело, Паша сделал шаг назад и плюхнулся на пол. Несколько секунд просидел с закрытыми глазами, схватившись за голову.
А когда открыл глаза, увидел напротив себя лицо. Из-под стола одним глазом на него смотрел Леонид. Вторая часть лица его превратилась в кровавое месиво, нос был проломлен, острым осколком белел кусок раздробленной челюсти. Дед сидел под столом с неестественно вывернутой шеей, скрючившись и почти сложившись пополам.
Паша вскочил и попытался вытянуть его из-под стола, но Леонид выскользнул у него из рук и повалился на бок тряпичной куклой. Волосы на его затылке слиплись и стали бурые от крови. Паше показалось, что катер поплыл, к горлу подступила тошнота.
– Как ты открыл этот люк? – Юля осторожно спускалась. – Мне казалось, он был заперт на ключ.
– Стой. Не ходи сюда! – Паша хотел загородить ей дорогу, но не успел. Юля нещадно заверещала, окончательно оглушив парня.
Глава тринадцатая
– А вот и орудие убийства. – Артур взвесил на руке металлическую треногу, как будто это была бейсбольная бита. Головка штатива была заляпана темно-красными подтеками.
Все стояли у катера: кроме Артура больше никто не решился заглянуть в каюту.
Юля обессиленно сидела прямо на пирсе, уронив голову на руки.
– Его забили насмерть вот этим, – продолжал демонстрировать испачканный штатив Артур. – Было, как минимум, два удара: по затылку и по лицу.
– Просто чудовищно, – прошептала Вероника.
– Это какая-то дурацкая шутка? – Лора уставилась на Артура.
– Если считаешь, что я решил так над тобой посмеяться, можешь спуститься вниз. Но учти, убирать за собой будешь сама.
Лора покосилась на шокированную Юлю и еле живого Пашу и прикусила язык.
– Что нам теперь делать? – обращаясь ко всем и одновременно ни к кому, произнесла Вероника.
– Вот да! Как мы теперь отсюда уедем? – подхватила Лора. – Кто-нибудь умеет водить катер? Тут ведь нет связи! Мы умрем с голоду!
– Ты нормальная!? Человека убили, а ты думаешь о жрачке! – возмутился Артур.
– Мне просто страшно! – заголосила Лора. – Я не хочу тут умереть!
– В понедельник на остров приедет очередная смена прислуги. Это уже завтра, – раздался бесстрастный голос Игоря. Он снял ботинки и опустил ноги в воду. С одной стороны, его спокойствие поражало, а с другой – отталкивало. Паша подумал, что, наверное, в комплектацию данного индивидуума изначально не входили живые эмоции.
Лора замолчала, притихла. Как младенец, получивший соску.