Паша, не понимая, почему Юля вдруг так разнервничалась, тоже поднялся и сделал шаг навстречу к ней. Она вжалась в дверь гардеробной.
– Ты его охранял? Он тебя нанял? Что же ты так плохо справился? – выкрикнула она и кинулась на кровать. Упав на подушку, Юля разрыдалась горько и громко, уже не сдерживаясь.
В дверь постучались.
– У вас все хорошо? – из-за двери раздался обеспокоенный голос Вероники. – Я слышала, что кто-то кричал.
– Все нормально, – отозвался Паша. – Но было бы лучше, если бы вы не держали нас как зверей в клетке.
– Ключи у Артура, – с сожалением ответила Вероника. – Он погорячился. Артур – вспыльчивый человек, но, думаю, он скоро остынет и выпустит вас.
– Будем надеяться, – хмыкнул Паша.
– Кто там был? – Юля приподнялась на локтях, глядя на Пашу опухшими глазами.
– Вероника. Пришла проведать. Говорит, у нас в комнате кто-то кричал, – съязвил Паша.
Ему порядком надоело, что его принимают за кого-то другого. То за убийцу, то за охранника…
Заметив, что Юля немного успокоилась, Паша осторожно поинтересовался:
– Может, расскажешь, почему ты так убиваешься? Конечно, два трупа за сутки – это перебор. И нервная система девушки может не выдержать. Но мне кажется, что причина не только в этом.
– Ладно. – Юля забралась с ногами на кровать и уселась по-турецки. – Да, это я подкинула Глебу куклу-рванку. Я испортила платье Лоры, – призналась Юля. – И Глеб…
– Ты измазала кетчупом наряд ботоксной королевны? – перебил ее Паша.
– Ну да. Мне хотелось, чтобы эта фотосессия превратилась для нее в кошмар.
Глава пятнадцатая
– И фотографии тоже ты стерла? – Паша испытующе поглядел на девушку.
– Да, – кивнула Юля. – Сначала я хотела их как-нибудь жутко отредактировать. Знаешь, устроить адский фотошоп с перекрученной яркостью и замыленными лицами. Но потом представила, что столько времени придется «любоваться» его физиономией… Стерла все на фиг.
– Физиономией Глеба? – уточнил Паша.
– Да. Глеба Борисовича.
– По-моему, он вполне импозантный мужчина… был. Мне казалось, женщинам такие нравятся.
– Нравятся, – отозвалась печальным эхом Юля. – Даже очень.
– Тогда я не понимаю.
В комнате стало совсем тихо. Девушка молчала. Лишь из-за окна доносились беспокойные крики птиц, вернувшихся после шторма на остров.
– Это кукла-рванка, – наконец заговорила Юля и погладила фигурку по миниатюрному платку, обернутому вокруг тряпичной головы.
– Почему у нее нет лица? – поинтересовался Паша. – Хоть бы глаза нарисовали или рот.
– Этих кукол делают без лица, чтобы в них не могли вселиться злые духи. А еще при работе не используют ножниц и ниток. Просто рвут ткань на лоскуты и складывают особым образом. Это оберег, – объяснила Юля.
– И зачем ты подкинула ее Глебу?
– Да так. Хотела, чтобы она напомнила ему о маме… – Юля перевела глаза на Пашу, который смотрел на нее непонимающим взглядом.
– О моей маме, – добавила она. – Таких куколок много в нашем магазинчике. Я тебе говорила, у моей мамы своя сувенирная лавка. Знаешь, в таких продаются мелкие безделушки, сделанные своими руками: магнитики в форме лосей и медведей, шунгитные пирамидки, шкатулки из карельской березы. Мама сотрудничает с местными мастерами. Да и сама много умеет делать: и шьет, и вяжет. Иногда я ей помогаю. Товары идут на ура, особенно у приезжих и иностранцев.
Лет семь назад мы только открылись. Продажи шли так себе. И мы брались за любую возможность подработать.
Однажды маме поступил заказ из одной фирмы – оформить гостевой дом в стиле карельских мотивов. Нужно было вышить орнаментом занавески, скатерть и полотенца. Вот только заказчики уже купили диваны фиолетового цвета, и узоры нужно было сделать в тон мебели. Мама объяснила, что этот национальный орнамент обычно представлен в красном цвете. Конечно, дизайнеры стали настаивать на цвете фуксии или хотя бы спелого баклажана. Но красный с фиолетовым – спорное сочетание. И мама уперлась. Если уж следовать традициям, то до конца, а не наполовину. Тогда сам директор компании пригласил ее в офис, чтобы переубедить.
Вернулась мама с букетом цветов, и по ее искрящимся глазам я поняла, что вышивать мы будем фиолетовыми нитками.
Каково же было мое удивление, когда через пару дней она взялась за красное мулине. И с восторгом рассказала, что хозяин фирмы купил новые красные диваны. Притворись, что ты покорен, и ты покоришь… – горько усмехнулась Юля. – Ты уже догадался, кто был этим обольстительным директором? Учтивым, внимательным, предупредительным и галантным – как его всегда описывала мама. У них завязался роман. После каждого свидания она приходила… нет, прилетала на невидимых крыльях… такая счастливая. Просто светилась. А когда о нем упоминала, у меня было ощущение, что мама говорит о каком-то божестве. От этого мне становилось не по себе. Нет, ты не подумай, маме было на тот момент сорок два, а выглядела она лет на десять моложе. Когда она шла по улице, проходившие мимо женщины разве что глаза своим мужьям не прикрывали. Видел фильм «Малена»?