– Тут бы подошли ирисы. Под фиолетовые гардины и торшер, – скромно заметила она, указывая на вазу с белыми розами.
– Любите цветы? – чопорно осведомился Глеб Борисович.
– Просто работала раньше в цветочном магазине.
– У ваших родителей цветочный бизнес? Один магазин или сеть салонов? Непростое дело. Слишком много факторов, которые могут …
– Нет, – поспешила поправить его Вероника. – Моя мама работает в столовой, а папа – строитель. Часто на вахте, поэтому дома его почти не бывает, – Вероника с внутренним стыдом отметила, что промямлила это каким-то оправдывающимся тоном. – Они в цветах не разбираются.
– А… – Глеб Борисович сделал понимающее лицо. – Ну, бывает. Теперь направо, – сдержанно указал Глеб, и Вероника спиной почувствовала его сканирующий взгляд.
– Давай я тебе еще батин кабинет покажу. – Артур толкнул дверь, и та отъехала в сторону. В полумраке виднелся силуэт кожаного кресла. У окна на столе аккуратными стопками высились бумаги и книги.
Глеб неслышно щелкнул по выключателю, и комната озарилась светом. Вдоль стены располагались полки с книгами до самого потолка. Вероника пробежалась глазами по некоторым названиям. Справочники по экономике, саморазвитию и тайм-менеджменту. Вальдшмидт, Кийосаки, Мэнсон, Блюменталь. В одном ряду с ними теснилась плеяда родных и зарубежных классиков в подарочных обложках, даже затесался том Илиады.
– Любите читать? – спросил Глеб.
– Да, конечно, – ответила Вероника и тут же напряглась. За такое бессовестное вранье отец бы ее выпорол. В их доме было мало книг. Мать любила читать любовные романы, которые позже, засаленные, в мятых мягких обложках выносились в кладовку, а потом сдавались в букинистику, где за них давали какие-то деньги. Отца же интересовали только книги по истории и биографии знаменитых людей: те он бережно хранил в шкафу с постельным бельем. У Вероники чтение не пошло. В школе она с трудом справилась с программой и на этом считала свой долг перед большой литературой исполненным.
– А эту читали? – Глеб взял с полки первую попавшуюся книгу и протянул Веронике.
Маркес. Название «Сто лет одиночества» было написано на глянцевой обложке. Вероника открыла первую страницу, и книга приятно хрустнула у нее в руках.
– Нет, не читала, – тихо ответила она. – Но, кажется, что-то слышала.
– А. Ну, бывает, – снисходительно заметил Глеб. – Если любите читать, то эту книгу должны прочесть обязательно. Очень увлекательный сюжет. Ладно, – спохватился он. – Пойду проверю, как там ужин.
– Твой отец живет в таком большом доме один? – поинтересовалась Вероника, когда они остались с Артуром наедине.
– У него приходящая кухарка и уборщица. А так да. Но не волнуйся. Он совершенно не чувствует себя одиноким. У него куча телок. Удивляюсь, как только он в них не путается.
– А твоя мама?
– Мать уехала в Финку. Они развелись три года назад. То расходились, то сходились из-за папиных загулов. Когда мне было семь, батя познакомил меня со сводным братом. Оказывается, какая-то баба родила его еще до моего появления на свет. Мама простила вроде бы тогда отца. Но в итоге не выдержала и умотала все-таки в другую страну.
– Значит, у тебя есть брат?
– С ним как-нибудь позже познакомишься. Там особо смотреть не на что, – пренебрежительно ухмыльнулся Артур.
В столовой их уже ждал накрытый овальный стол. Веронику усадили на стул с гнутыми ножками по левую руку от Глеба, расположившегося во главе стола. Артур устроился напротив нее, уставившись в широкую плазму, по которой шел футбольный матч.
Вероника почувствовала себя неуютно за таким большим столом в отдалении от Артура, за расставленными между ними тарелками, супницами, блюдами с нарезкой. Ей очень хотелось прикоснуться к нему, почувствовать поддержку. Но парень, похоже, не замечал ее растерянности. Он спокойно уплетал пасту, изредка поворачиваясь к отцу, чтобы вставить комментарий по поводу паса форварда или несправедливого решения судьи.
Глеб же, напротив, внимательно следил за Вероникой. Он задавал вроде обычные вопросы, но делал это так, что та постоянно чувствовала себя не в своей тарелке. У нее не получалось найти правильных, как ей казалось, ответов, но бессовестно врать не могла. Прецедент с книгой показал, что правда, пусть и стыдная, ей дается меньшей кровью.
– А где вы учились? В каком университете? – осведомился Глеб, пока его сын, с ликующим воплем вскочив из-за стола, изображал ритуальный танец в честь очередного гола любимой команды.
– Я не заканчивала университет.
– И у вас нет высшего образования?