— УРОПАГСРВ? — переспросил Мэтт.
Моп начал копаться в сумке.
— Да, расшифровывается как Акустический Ретранслятор Чего-то с Чем-то. Ух, Байа, что это значит? Я никогда не могу запомнить.
— Устройство для Ретрансляции Ослабленной Передачи Анализа Голоса и Связи в Реальном Времени, — сказал Байа, наклонив голову, и с умешкой добавил: — Знаешь, ты мне должен давать допольнительные сто баксов каждый раз, когда меня спрашиваешь.
Моп нетерпеливо махнул.
— Да, да. Начиная со следующей зарплаты. Клянусь.
Моп снова посмотрел на Мэтта.
— Это специальная система связи. Изменяет едва слышный шепот до громкости нормального голоса. Во время миссии мы все разговариваем друг с другом обычным голосом, но при этом наши голоса звучат не громче тихого шепота.
Моп нашел, что искал и показал Мэтту. К маленькому проводу была прикреплена небольшая коробочка, которая была прикреплена к наушнику, с которой, в свою очередь, свисала крошечная микрофонная штанга, загнутая в странный крючок. Моп показал ему, зацепив микрофон в рот, затем надел наушник.
— Микрофон должен находиться во рту, вот так, — объяснил Моп. Он передал такое же устройство Мэтту. — Вот, держи, ты можешь попробовать. Надень, как я. Полагаю, ты непротив получить немного слюней Десантоса.
Мэтту было любопытно.
— На что только не пойдешь. — И надел устройство.
— Эй, ребята, я здесь вообще-то, а вы еще не шепчетесь, придурки. Теперь мне надо простирнуть хорошо эту штуку. Я заметил, что ты совсем не сочувствуешь, Моп.
Моп включил свое устройство и устройство Мэтта, а затем сказал обычным голосом:
— Сейчас ты должен слышать меня как обычно.
Мэтт кивнул.
Затем Моп прошептал, при обычном раскладе невозможно было услышать, что именно:
— И ты все еще слышишь меня, и звучит так же, как если бы я говорил обычным голосом, верно?
Глаза Мэтта стали огромными.
— Твою мать! — И более мягким голосом добавил: - Извини, я не хотел так орать.
— Не страшно. Система усиливает или ослабляет звук, но воспроизводит всегда на одной громкости. Устройство так же учитывает уровень окружающего шума, поэтому стрельба, взрывы, что угодно, не заглушат звук голоса. Эти вещи стали доступными для нас примерно с того времени, как я стал морским котиком, и поверь, это сильно облегчает жизнь.
Мэтт и Моп попробовали еще несколько раз. Мэтт сильно впечатлился технологией, и понял, почему не слышал их, когда было очевидно, что они о чем-то говорят. И конечно, черные маски на нижней половине лица, которые скрывали движения губ.
Мэтт вернул устройство Мопу со словами:
— Я никогда не видел ничего подобного!
— Да, секретные штучки, — ответил Моп. — И пополнит твой список — что никогда и ни с кем нельзя обсуждать. А теперь тебе надо пойти со мной за одеждой, которую для тебя нашел Рэндалл.
Они ушли, но когда они покинули ангарную палубу, Моп пошел в другую сторону, не к кабинету Рэндалла.
— Куда мы идем? — спросил Мэтт.
— Я хотел поговорить с тобой минутку.
Моп повел Мэтта наверх, обратно на взлетную палубу. Поскольку запланированных полетов не было, персоналу разрешили выходить на палубу, и некоторые даже бегали. Это был еще один красивый солнечный день, и хотя в течение дня было немного жарко, Мэтту нравилось выходить на свежий воздух.
Они не пошли к перилам, как в прошлый раз, остановились у основания острова и присели лицом к массивной летной палубе.
Моп с серьезным лицом, изучающее глядя на Мэтта, спросил:
— Ты в порядке, Мэтт? Шутки в сторону. Мне не нужен шаблонный ответ.
— Да, я в порядке. Нервничаю, конечно, но я буду в порядке. Мне нужно сосредоточиться на том, как мало мне на самом деле нужно будет сделать.
— Мэтт, я гарантирую тебе, мы будем там. Мы ни за что не оставим тебя одного.
Мэтт кивнул. Глубоко выдохнув, он отвел взгляд вдаль. Слабо усмехнувшись. И сказал со слабой улыбкой:
— Знаю. Я могу рассчитывать на вас, парни, больше, чем на себя.
— Ты способен на большее, чем можешь себе представить, — тихим, но авторитетным тоном заявил Моп.
Мэтт кивнул, и, конечно, он надеялся, что так и есть.
— Тебя беспокоит лодка, да? — спросил Моп.
Мэтт снова кивнул.
— Что случилось? Почему ты так боишься воды, Мэтт?
— Мне было восемь лет, и мы с мамой и папой отправились в путешествие на запад, чтобы увидеть Большой Каньон и все такое. Другая семья, которая дружила с моими родителями, также поехала со своими четырьмя детьми, примерно моего возраста. Я не очень ладил с ними, и они мне не очень нравились. Ну, однажды днем мы все вышли на арендованной лодке на озере Пауэлл. Мои родители и их друзья выпили немного, но они не были пьяными. В какой-то момент я наклонился над бортом лодки и выпал. Падая, я ударился головой, но, к счастью, на мне был спасательный жилет. Я не потерял сознание, но был одурманен минуту или две. Когда очнулся, лодки не было рядом, и я оказался один посреди огромного озера. Я пробыл в воде четыре часа, прежде чем все поняли, что меня нет на борту, и нашли меня. Оказывается, когда другие дети поняли, что я упал за борт, ничего не сказали, потому что я им не нравился. Я не умел плавать, и в течение четырех часов мое воображение рисовало всевозможные ужасы, плавающие подо мной в ожидании, когда смогут съесть меня. Солнце начало садиться, и я испугался еще больше. Поэтому мне не нравятся лодки или вода. Родители не могли в течение нескольких недель заставить меня принять ванну. Несколько месяцев я посещал детского психолога.
— Твои родители не обратились за помощью? — спросил Моп.
— Нет, они сказали, что не хотели уходить еще дальше от того места, где они меня потеряли. Я думаю, что отчасти это было связано с тем, что они боялись попросить о помощи, потому что немного выпили.
— Извини, мне жаль, что это случилось. Мне трудно понять, как можно бояться воды. Я всегда любил воду и быть в воде. Мне, наверное, удобнее в воде, чем вне воды. Ты уверен, что с КРРК все будет в порядке?
Моп кивнул.
— Моп, могу я задать тебе вопрос?
— Задавай.
— Вчера, когда мы разговаривали, ты упомянул, что присоединился к морским котикам по неправильным причинам. Ты не мог бы мне объяснить, что имел в виду? — Та фраза не выходила из головы, и Мэтт не был уверен, почему он вообще спрашивает об этом.
Моп сидел молча, его взгляд был прикован к Средиземному морю на горизонте.
Мэтту пожалел о вопросе, возможно, он спросил то, что не должен был.
— Не бери в голову, Моп. Я не пытаюсь…
— Нет. Я хочу рассказать тебе, Мэтт. Я нечасто говорю об этом, кроме людей, которым доверяю. Теперь ты один из этих них. У меня был брат, на три года старше меня, — начал Моп. — Кристофер Тайлер Томасон. На самом деле, Кристофер Тайлер Томасон-младший. И он был сыном, которого всегда хотел мой отец, доктор Кристофер Тайлер Томасон-старший. Я был случайностью. Я провел всю жизнь, общаясь с отцом, который был без ума от моего старшего брата, и всегда, казалось, считал меня отвлекающим фактором. В лучшем случае, по его мнению, я был просто неловкой копией Криса. — Моп почесал ухо. — Независимо от того, что я делал, как бы ни старался, я не был Крисом. На Рождество, на дни рождения, в спорте, в школе, колледже, казалось, ничто не имело никакого значения для моего отца. Я получал только сплошное безразличие. Я провел свою жизнь, делая все возможное, чтобы получить каплю того, что мой старший брат получал так легко и в избытке. Самый гордый день в жизни моего отца настал, когда Крис объявил, что собирается пойти на обучение по программе морских котиков и после стать морским котиком. И он мог бы им стать. У него все для этого было. Но в ходе физического обследования, которое обязательно проходят перед обучением, у него обнаружили лейкемию. Агрессивный лейкоз, который до этого протекал бессимптомно. Крис, да благословит его бог, был бойцом и боролся, но в итоге продержался всего год. Смерть Криса разрушила мою семью, Мэтт. Моя мама стала алкоголичкой, а для отца я и так был разочарованием. И, я убедил себя, что сделаю это. Я стал морским котиком, чтобы почтить память Криса. Мы жили в Балтиморе, и после окончания местного университета я начал обучение по программе морских котиков. И я прошел до конца. Из трехсот человек, начавших обучение, только пятеро его закончили и стали профессионалами. Впрочем, для моего отца это уже не имело большого значения. Крис не сделал этого, и, похоже, это вообще перестало иметь хоть какое-то значение. Думаю, самый печальный день в моей жизни был примерно через год после того, как я стал морским котиком. Я навещал родителей, прямо перед тем, как мама умерла, стараясь изо всех сил заставить моего отца признать, что я сделал что-то особенное и что для него это что-то значит. Мой отец посмотрел на меня и сказал: «Ты не Крис, Трэвис, и никогда им не будешь. Хватит пытаться быть Крисом». — Моп замолчал на мгновение, но его голос ни разу не дрогнул, пока он рассказывал эту историю. — В тот момент меня поразило то, что сказал мой отец… он был прав. Я дурачил себя, Мэтт. Я сделал все это не для того, чтобы почтить Криса, так как я любил его и хотел почтить. А просто пытался стать Крисом в глазах моего отца. Даже сейчас я пытаюсь поверить, что сделал это для брата. Но, по правде говоря, я сделал это, чтобы попытаться заменить его в глазах отца. Чтобы получить одобрение и любовь, перестать быть случайностью. Хотя бы немного. Все, чего я хочу, лишь немного одобрения и любви.