Но как бы он ни пытался сосредоточиться на доме и Брайане, разум продолжал возвращать его к Мопу. Мэтт никогда не встречал таких людей, и у него была уверенность, что никогда и не встретит. Казалось, что для Мопа нет ничего невозможного. Всплыли воспоминания о крови и телах в квартире, где его держали; и для человека, умеющего проявить агрессию и насилие, когда это необходимо, Моп показал Мэтту больше основ человеческих ценностей и убеждений, чем кто-либо. Как отец Мопа не мог увидеть тот редкий подарок, который был у него? Как он мог быть настолько безразличным к сыну, который сделал так много, всего лишь желая получить немного признания и принятия? Мэтт задавался вопросом, знает ли отец Мопа, что он гей? Может, это было частью проблемы. Моп ничего не сказал об этом. Моп заслуживал гораздо большего, чем получил.
Мэтт снова посмотрел на часы на ноутбуке. Было чуть больше половины одиннадцатого ночи. Подошел официант, и Мэтт заказал кофе, которым собирался закончить вечер перед тем, как уйти. Он почувствовал, что ладони вспотели, стали липкими; Мэтт нервно дергал ногой под столом, и пришлось усилием воли заставить себя прекратить.
Минуту спустя, когда официант принес кофе, Мэтт краем глаза заметил небольшое движение.
Он как раз поднял глаза и увидел, как магазин тканей на углу здания резко взорвался огненным шаром и мелким стеклом. Сила взрыва сбила официанта с ног и на мгновение ослепила Мэтта. Когда он снова мог видеть, магазин был охвачен пламенем, и Мэтт чувствовал исходящий жар. В ушах сильно звенело, крики людей казались далекими и приглушенными. Он взглянул на стол и увидел на нем кусочки битого стекла. Оглянувшись на огонь через долю секунды, Мэтт увидел, как в воздухе пролетел маленький предмет в сторону горящего магазина, после чего последовал второй взрыв, буквально разрушивший часть здания, где находился магазин, погребенный под кучей бетона, штукатурки и стекла.
Мэтт с ужасом понял, что все происходящее из-за него. И даже не осознавая, что делает, он схватил ноутбук и побежал в противоположном направлении.
ГЛАВА 19
ПОСЛЕДНИЙ ПАТРОН. ПОСЛЕДНИЙ ВЗДОХ
Мэтт побежал, но вместо того, чтобы бежать вниз по более многолюдной улице мимо кафе, он повернул и побежал по узкому переулку вдоль южной стороны кафе «Люсьен». Он слышал позади себя крики и вопли людей, которые все еще оставались в кафе, возможно, раненные, но все равно бежал, его сердце билось, словно маленький барабан.
Улица, по которой он бежал, уходила вправо, и он не стал менять направление. Через несколько метров он замедлил ход, пытаясь успокоить дрожащие руки и бешенный стук сердца, а также распирающие легкие. В тот момент, когда его паника стала утихать, он подумал о команде. Он не знал, находились ли они в том же здании или на крыше, или может быть где-то рядом, но отчаянно молился, чтобы они находились в другом месте. Он посмотрел вниз и увидел, как кровь стекает по его руке. Проследил за алой струйкой и обнаружил семисантиметровый осколок стекла, торчащий из его руки, под локтем. Он вздрогнул от острой боли, когда вытаскивал стекло, а затем ощупал лицо и голову, желая убедиться в отсутствии другихткрытых ран. С невыразимым облегчением не нашел больше крови.
Мэтт обернулся и посмотрел туда, где должно было быть кафе «Люсьен», но был слишком далеко, чтобы что-то увидеть, кроме света и дыма над крышами зданий между ним и кафе. Хотя он мог все еще слышать крики. Белый фургон свернул на узкую улицу, на которой находился Мэтт, он заметил, что одна фара наполовину тусклее другой. Когда Мэтт посмотрел на остальную часть фургона в форме коробки, он внезапно узнал машину. Он вспомнил такой же фургон, хотя обрывок из памяти был нечетким. Кровь заледенела в жилах, он застыл в свете несовпадающих фар. Страх прошелся по спине Мэтта, нашептывая ему ужасные вещи. Жуткие чудовищные вещи.
Фургон остановился примерно в двадцати метрах от Мэтта, пассажирская дверь открылась и вышел мужчина. Страх, нашептывающий Мэтту что-то на ухо, теперь вынул ледяной клинок и вонзил глубоко в основание позвоночника. Мужчина, выбравшийся из фургона, был пожилым арабом с бородой с проседью. Ранее Мэтту могло показаться, что это было целую вечность назад, но в одну секунду он узнал лидера людей, которые неделю назад почти умертвили его.
Человек с бородой вытащил пистолет, и Мэтт, наконец, заставил себя действовать. Он побежал. Он заметил переулок, слишком узкий для фургона, оставшегося слева от улицы, по которой теперь бежал Мэтт. Он двигался с максимальной скоростью, на которую был способен. Впереди он увидел тупик. Справа был тупик, но слева — широкая дорога с парком на другой стороне. Он молился успеть добраться до конца переулка, прежде чем люди смогут нагнать его и начать стрелять. Мэтт слышал вой сирен на расстоянии. Если бы он мог добраться до одной из этих машин, возможно, сирийская полиция помогла бы ему.
Мэтт выбежал из переулка на большую дорогу и повернул вправо, продолжая бежать, когда внезапно почувствовал толчок назад, а потом его повалили на землю. Он начал бороться, но человек, который схватил его, вытащил пистолет из-под своей дидаши и поднес его к горлу Мэтта, быстро положив конец сопротивлению. Подбежал еще один нападавший, и они вдвоем рывком подняли Мэтта с тротуара и бросили его на заднее сиденье уже ожидающего белого фургона.
Они толкнули Мэтта к пассажирской стороне заднего сиденья, и тот, у кого был пистолет, вошел в фургон, держа оружие, направленное прямо на Мэтта. Другой нападавший сел на переднее сиденье перед Мэттом, а затем фургон помчался. Трое похитителей кричали друг на друга одновременно, но тот, кто сидел на заднем сиденье с Мэттом, не отрывал от него глаз и пистолета.
Сидевший на переднем пасажирском сиденье тоже вытащил пистолет, но тот, что был рядом с Мэттом, махнул ему убрать. Вместо этого тот, что впереди, потянулся и выхватил ноутбук из рук Мэтта. Мэтт даже не осознавал, насколько крепко держал его, забыл о нем.
Всепоглощающий страх захлестнул Мэтта, в его глазах плясали звезды. Он не знал, что делать. Закрыл глаза, и изображения пустой комнаты всплыли снова, жгучая жажда уже грызла его изнутри. Как все могло повернуться против него? Лидера с ними не было, а значит, должно быть два фургона. Было ли все это подстроено для рейдерского захвата Мэтта? Он был мясом, свиньей, которую загнали на бойню.
Водитель отвез их подальше от места происшествия, но фургон не двигался с высокой скоростью или беспорядочно, и Мэтт беспомощно наблюдал, как фургон проезжал мимо нескольких полицейский машин, направляющихся к кафе, пока они все дальше уезжали от сердца Латакии.
Время шло, и чем дальше они уезжали от старого города, тем больше похитители, казалось, расслаблялись, и все больше надежд на спасение угасали. Он понятия не имел, что может произойти, но знал, что идея покинуть город страшит его куда больше, чем остаться в Латакии. Он не чувствовал паники… просто безнадежность. Теперь эти люди, наконец, смогут завершить то, что не смогли в первый раз. Ему удалось обмануть смерть, но, вероятно, всего на неделю. Сердце Мэтта упало. Он подумал про себя: «Я взял взаймы время, но всего неделю… только одну маленькую неделю». Мэтт едва заметил, как легко он смирился с тем, что должно было случиться.