— Налаживается. Возможно, ты и был в фургоне, Мэтт, — сказал Моп сквозь кривую улыбку, его улыбка стала шире, чем когда-либо видел Мэтт. — Но я хороший стрелок. Даже среди морских котиков я действительно хороший стрелок. Особенно по движущимся целям.
— С другими парнями все в порядке? Где они? — повторил Мэтт.
— Они в порядке, Мэтт. Никто не пострадал от взрыва. На самом деле, Байа был на той крыше, но в южной части. Я был ближе к парку. Пити видел, как ты бежал, видел, как фургон следовал за тобой, и собирался за тобой погнаться. Когда ты выскочил из переулка возле парка, я видел, как парни схватили тебя. Я не мог сделать четкий выстрел, потому что ты боролся с ними. Как только фургон уехал, рядом проезжал парень на мотоцикле, я сбил его с ног и забрал мотоцикл. Следил за вами, и когда мы пересекли черту города, я помчался вперед и сел на дороге. Я сказал Пити, Десантосу и Байа, чтобы все вернулись в точку эвакуации и начали организовывать новую эвакуацию для нас, подальше от места происшествия.
Мэтт бы не смог словами описать облегчение, которые он почувствовал, услышав, что все парни в безопасности.
— Ладно, я должен немного почистить фургон. Я хочу, чтобы ты пока посидел вон там, у трубы. Не смотри на фургон, ладно? Просто не смотри.
Мэтт кивнул. Он отошел и сел в сухой грязи у трубы, в нескольких метрах от фургона. Мэтт оглянулся на город, и ему показалось, что в небе движутся огни. Несколько минут спустя вернулся Моп, протянул Мэтту чистую тряпку, чтобы вытереть кровь с лица.
— Вам удалось схватить кого-нибудь? — спросил Мэтт.
— Нет, взрыв и твое похищение разрушили план, — сказал Моп, садясь рядом с Мэттом. Он вытащил бутылку с водой и протянул ее Мэтту. — Мы отдохнем минуту, затем возьмем мотоцикл и поедем чуть дальше от города и этого фургона. После взрыва над городом много сирийских вертолетов, поэтому нам придется подождать, пока некоторые из них не сядут, а потом мы попробуем выбраться из города по воде.
Мэтт отпил немного воды и вернул бутылку Мопу, который тоже немного выпил. Он старался не смотреть на фургон, но его глаза неумолимо сами поворачивались в ту сторону. Каждый взгляд, который он не мог отвести, заставлял его чувствовать себя слабым.
— Мэтт, ты должен был это сделать. Ты ведь понимаешь это?
— Знаю. Я знаю, что сделал. Даже без выбора, даже зная, что произойдет, если бы я не… мне просто не нужно… мне не нравится убивать.
Мэтт начал немного расслабляться, и их окружила сирийская тишина. Он оглянулся на дорогу, ведущую в город, и заметил, как к ним приближаются фары. Было плохо видно приближающуюся машину, но стало намного хуже, когда он понял, что одна фара заметно тусклее другой.
ГЛАВА 20
ПОСМОТРИ НАВЕРХ
Мэтт должен был испытать леденящий ужас. Но не в этот раз. При виде приближающихся фар он занервничал, но не испугался. Моп тоже заметил фары.
В этот момент Мэтт и почувствовал. Веру в себя. Через веру и доверие пришла смелость. То, что Мэтт никогда ранее не чувствовал.
— Ты ведь действительно хороший стрелок, верно? Ты клянешься? — спросил Мэтт.
— Что ты… — встревоженно начал Моп.
— Вам нужен тот, что с пассажирской стороны, — прервал его Мэтт и вскочил.
Как только фары осветили разбитый фургон, за которым они прятались, Мэтт сделал паузу в одну секунду, давая возможность все хорошо рассмотреть. Моп попытался схватить Мэтта, но тот бросился через шоссе под свет приближающихся фар. Он прыгнул на бетонную трубу, лежащую вдоль дальней стороны, затем побежал немного вперед и спрятался за ней. Он надеялся, он молился, чтобы Мопу удалось справиться со всеми людьми, которые находились в фургоне. Фургон остановился у разбитого. Водитель сразу же выскочил; он и лидер с седой бородой кричали друг на друга по-арабски. Оба проигнорировали разбитый фургон, побежав в ту сторону, где исчез Мэтт.
Мэтт ждал с закрытыми глазами, молясь о тихом глухом звуке винтовки Мопа, но не слышал его. Он действительно начал паниковать, когда услышал, голоса двух мужчин по ту сторону трубы. Он поднял глаза как раз вовремя; Мэтт увидел человека с бородой, который смотрел на него сверху с торжествующей злорадной улыбкой. Как только Мэтт собирался отвернуться от вызывающего ненависть и страх лица, выражение его внезапно изменилось. Улыбка исчезла, а глаза лидера закатились. Он рухнул на трубу, а с нее скатился на землю.
Мэтт услышал на расстоянии глубокий бас, звучащий, как нежный отдаленный гром, самый утешающий звук в мире:
— Готово, Мэтт.
Мэтт встал. Моп смотрел прямо на него, очки и маска закрывали лицо. У ног лежало тело водителя, нож по рукоять торчал в его шее, из раны текла кровь. Моп поставил ногу ему на голову, наклонился и вытащил нож. Вытер лезвие о дидашу покойника, затем вложил в ножны на бедре.
— Еще будут фургоны?
Мэтт не мог ни улыбнуться вопросу. Он отрицательно покачал головой и перелез через трубу.
— Ты просто хотел, чтобы я попотел здесь? — спросил он сквозь улыбку.
— Может быть, и следовало, — послышалось из-под маски. — Но мне пришлось подкрасться к их фургону и убедиться, что никого больше нет. Как только понял, что их только двое, остальное уже дело техники.
Моп подошел к телу лидера и мягко толкнул его ботинком.
— Он мертв? — спросил Мэтт.
Моп поднял пистолет, который Мэтт заметил у того в руке.
— Не-а. Рэндалл дал нам приказ использовать эти дротики. Но всегда нужно убедиться в действии вещества. Этот ублюдок проснется примерно через десять часов и сразу же окунется в самый страшный кошмар в своей жизни.
Моп подошел к Мэтту, положив ладони на его голову, спутав волосы.
— Мы поймали одного. Мэтт, ты поймал одного, — сказал Моп. — Ты понятия не имеешь, что только что сделал. Никакого понятия.
Моп оттащил труп водителя с середины дороги к разбитому фургону. Он не позволил помогать ему, потому что не хотел, чтобы Мэтт находился рядом с первым фургоном и страшной картиной внутри. Он позволил Мэтту помочь поднять бессознательное тело и уложить во второй фургон. Моп связал лидера, на случай, если он неожиданно очнется.
Моп решил, что нужно уехать подальше от города, остановиться где-нибудь у главной дороги и ждать эвакуации. Они погрузились в фургон. Моп проехал несколько километров, затем свернул с шоссе, двигаясь по краю большой и аккуратной рощи оливковых деревьев. На дальней стороне поля они остановились. Выйдя из машины, они прошли к толстому и корявому стволу оливкового дерева. Сели на землю и прислонились к нему. Прохладная сирийская ночь. В воздухе чувствовался легкий, нежный, почти фруктовый запах, который, как полагал Мэтт, был оливковым.
— Мы далеко от моря. Как мы вернемся? — спросил Мэтт. Его глаза почти привыкли к тусклому лунному свету.
— Уже работаю над этим, — сказал Моп. — Вероятно, это еще одна вещь, о которой тебе нельзя будет говорить. «Когда» зависит от того, как воздушное движение над Латакией утихнет окончательно.
— Как они узнают, где мы? Ведь мы и сами не знаем.
— Они точно знают, где мы. У меня GPS-датчик, я постоянно посылаю координаты на «Иводзиму», а так же передаю их по переговорному устройству. Ребята слышали все, что случилось.
Мэтт сидел молча какое-то время. Так много всего произошло за один день. Как бы он ни старался не вспоминать, картинки и образы сами выстраивались в ряд в его голове. Он снова увидел, как в метре от него взорвалась голова человека. Чувствовал, как кровь, части мозга и черепа бьют по лицу. Он сам держал пистолет в нескольких дюймах от головы другого человека и нажал на курок. Он до сих пор чувствовал ужасный запах пролитой крови. Видел лицо вождя, пристально смотревшего из-за бетонной трубы, с дьявольским злым триумфом в глазах.