ГЛАВА 22
ШЛЮХА
Мэтт изо всех сил пытался освободиться, но руки, схватившие и державшие его сзади, были слишком сильны. Он подумал укусить, но этим можно переступить черту. Поэтому дрался, как мог. Он не сдерживался, действуя на максимуме своих физических возможностей, но железная хватка, что держала его, ни на секунду не ослабла.
— Ты сукин сын! Ты пожалеешь об этом! Клянусь богом!
Он видел Мопа, в его обычном положении на корточках, равнодушно наблюдавшего за происходящим.
— Боже, Конхоул! Японскую проститутку легче держать, чем тебя, — раздался голос Пити, который держал Мэтта в руках и одновременно двигал его вперед.
Они действовали слажено. Байа схватил Мэтта спереди в крепкие медвежьи объятия. В этот момент Пити отпустил Мэтта. Вдвоем они опустили Мэтта на складной стул, затем Десантос захватил Мэтта сзади. Мэтт смеялся, но все же пытался не сдаваться. Он сражался с Десантосом, но безрезультатно. Несколько человек остановились посмотреть, что собираются «морские котики»
Закончив разговор с капитаном корабля, Мэтт направился на ангарную палубу, как и рекомендовал Рэндалл. Площадка, которую они использовали в течение нескольких последних дней, оказалась пустой, за исключением стула. Чтобы они ни задумали, Мэтт был уверен, что ему это не понравится.
— Моп, черт возьми, ты не можешь стоять в стороне, словно ничего не происходит, но если ты не поможешь мне, помоги тебе бог, я возложу всю ответственность на тебя за то, что эти парни собираются сделать!
Моп медленно подошел к Мэтту.
— Ну, если мне нести ответственность, то почему бы мне не присоединиться к парням и не помочь им?
Мэтт с удвоенной силой пытался вырваться со стула.
— Черт! Ты не должен так отвечать! Мудак!
Пити, Байа и Десантос засмеялись над попытками Мэтта освободиться и натравить их друг на друга.
Пити подошел и сел прямо перед Мэттом, улыбка на его лице не предвещала ничего хорошего.
— Успокойся, Тинкербелл, иначе будет хуже.
Он вытащил из кармана на бедре триммер для стрижки волос, работающий на батарейках.
И тут Мэтт понял их план.
— Э-э-э й! Черт, нет!
Он начал еще сильнее сопротивляться, но не мог освободиться от стальной хватки Десантоса.
Пити на секунду задумался.
— Знаешь, что? Моп, думаю, честь быть первым должна принадлежать тебе.
Десантос взялся двумя руками за голову Мэтта. Моп взял триммер у Пити и включил.
— Моп, ты пожалеешь об этом!
Хотя Мэтт и боролся с ними, он знал, что обречен.
Моп шагнул вперед с широкой улыбкой, и оставил одну большую чистую полосу на голове Мэтта.
Если побрить голову — цена улыбки Мопа, то оно того стоило. Как только Моп закончил с первой полосой, Мэтт прекратил сражаться.
— Вы, парни, такие придурки, — сказал он с притворно сердитым видом.
Пити, Байа и Десантос по очереди брили голову Мэтта, оставляя несколько миллиметров волос, как у новобранца. И к тому же они делали фотографии этого испытания.
— Колорадо, если ты хотел прядь моих волос под подушку, ты мог бы просто попросить, — сказал Мэтт, когда они сбривали последние локоны.
Когда все закончилось, Мэтт всего лишь покачал головой. Он никогда не носил такой короткой стрижки. И чувствовал себя открытым, обнаженным и лысым.
Команда встала перед Мэттом.
— Сегодня утром, Мэтт, мы провели голосование. И с этой стрижкой, ты теперь являешься почетным членом нашей команды «морских котиков». Поздравляю... Конхоул.
Внезапно Мэтт перестал смеяться и относиться к стрижке как к шутке. Это было весело, но в его сердце было что-то еще. Нечто гораздо большее. Это был их способ отметить результаты прошлой ночи, и это был способ дать понять, что Мэтт заслужил их веру и доверие так же, как парни легко заслужили его. Мэтт мысленно опять вернулся к Мопу и к тому, как он его подвел шаг за шагом к этому моменту. Заставил увидеть насколько важны честь, мужество, доверие и вера, важнее, чем он когда-либо представлял. Моп заставил его понять, что на самом деле значат эти слова.
Мэтт кивнул.
— Спасибо. Вы, парни... это… здорово. И я просто хочу сказать… от всего сердца... теперь вам лучше спать с открытыми глазами. — Он провел рукой по голове, акцентируя на том, что имел в виду, и все рассмеялись.
Все они подошли к Мэтту, каждый потирая свежевыбритую голову.
— Да, но мы еще не закончили, — сказал Байа, на что Мэтт застонал.
— Но это уже только для тебя, — добавил Моп.
Они встали у одного из вертолетов на ангарной палубе. Подозвав стоящего рядом морского пехотинца, попросили его сделать несколько фотографий Мэтта с командой на фоне вертолета. Мэтту эта идея очень понравилась. Все, что делали парни, улучшало его самочувствие и настроение.
— Хорошо, конечно, для тебя это будет тяжело, но мы позволим тебе притвориться, что ты настоящий мужчина. Сними рубашку, — сказал Пити. Мэтт посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Снимай эту чертову футболку, Конхоул, или я сам сниму ее с тебя.
Пока Мэтт снимал футболку, оставшись только в штанах и ботинках, Моп сказал Десантосу:
— Эй, Тони, вытащи пару патронных лент из сумки и передай мне мой М4.
Десантос вытащил из сумки несколько лент пулеметных патронов и винтовку Мопа. Они набросили крест-накрест патронные ленты через грудь Мэтта, винтовку сунули ему в руки и позволили сделать несколько забавных фотографий из серии «мачо на фоне военного вертолета».
— Даже не надейся. Ты все равно похож на гея. Может, тебе стоит попробовать М203?
Пока Десантос искал гранатомет, Пити и Байа рассматривали уже сделанные фотографии и смеялись; Мэтт посмотрел на приклад винтовки и заметил кое-что. На прикладе были царапины. Но не царапины от естественного износа. Царапины были расположены по порядку, группами по пять насечек. Мэтту понадобилась секунда, чтобы осознать, на что он смотрит. Он с трудом сглотнул, — на прикладе было двадцать семь насечек. Двадцать семь. Мэтт в шоке уставился на Мопа. Моп понял, на что он смотрит, и видел выражение лица Мэтта, но его реакция ограничилась нежным извиняющимся выражением лица.
Десантос подошел к Мэтту.
— Вот, попробуй гранатомет, — с этими словами он забрал винтовку и отдал другое оружие.
Метт знал, что́ Мопу или любому из них приходилось совершать при исполнении служебных обязанностей. Моп даже убивал на глазах у Мэтта. Но его шокировало увиденное, то, как количество переходит в насечки на оружии. Двадцать семь. Мэтту не хотелось думать об этом в такой момент, и он выбросил мысли из головы. Он попытался выяснить, как лучше держать гранатомет, и молился, чтобы оружие не было заряжено.
После нескольких фотографий с гранатометом, Мэтт решил, раз он обнажился, что игра должна быть честной. И заставил всех снять футболки.
Мэтт наблюдал, как они раздеваются. Трудно было поверить, что они пошли на поводу его желания. Пити с его стройным телом, и таким бугрящиймся прессом, что на нем можно было натереть сыр. Тонкий и гибкий Байа, с кожей карамельного цвета, покрывающей мускулистый торс и руки. Десантос, низкий и крупный, широкое лицо с белоснежной улыбкой, бетонное тело, покрытое мягкой кожей. И Моп. Сильное тело с четко очерченными мускулами, тонкий покров волос окутывал его грудь и живот.
— Полагаю, тебе уже недостаточно раздевать нас глазами, да? — ухмыльнулся Пити.
— Пити, когда я раздеваю тебя глазами, меня ослепляет люминесцентная оранжевая ловушка для крабов, которую ты называешь своим кустом, и сразу же одеваю тебя обратно. И где, черт возьми, ты получил волосы такого цвета? Что именно твоя мама ела, когда была беременна тобой? Морковь? Тыкву? Может быть, дорожный конус? Твой папа дорожный конус, Пити?