Байа передал камеру обслуживающему персоналу со смехом:
— Хух! Люминесцентная оранжевая ловушка для крабов!
— Заткнись, верблюжий жокей! — Пити бросил на Байа грозный взгляд.
Как только они сделали еще фотографии, Мэтт решил не останавливаться. Он схватил камеру.
— А теперь хватайтесь за свои промежности через камуфляжные штаны. Это для меня! — Все хором застонали. Но Мэтт не сдавался. — Сделайте! Пити, я дам тебе несколько секунд, чтобы ты успел найти свой маленький член.
Все засмеялись и сделали, как просил Мэтт.
— Эй, Десантос, что ты делаешь? Папа Римский придет и даст тебе под жопу! — бросил Пити.
Когда закончили фотосессию, появился Рэндалл с деталями отбытия Мэтта домой тем же вечером. Мэтт хотел вернуться домой, но не хотел расставаться с командой. Все оказалось тяжелее, чем он думал, теперь, когда опасная часть закончилась.
Мопу, Пити, Байа и Десантосу нужно было вернуться в комнату для подготовки к миссиям, чтобы собрать вещи, и они попросили Мэтта зайти к ним. Мэтт пообещал быть у них через несколько минут.
Когда все вышли, Пити схватил Мэтта за руку и задержал. Пити был в очень хорошем настроении весь день, но теперь на его лице было серьезное выражение.
— Ты собираешься позвонить ему, да? — спросил Пити.
— Да, — ответил Мэтт, кивнув. — Теперь, когда я точно знаю, когда возвращаюсь домой, мне нужно сообщить об этом Брайану. Ну, Брайану, Брету и Джиму.
Пити выглядел так, будто проглотил порцию дешевой текилы, будто у него на уме было еще что-то, что он хотел сказать, но вел внутреннюю борьбу, говорить или не стоит.
В итоге он не смог себя сдержать. Пити толкнул Мэтта к стене, прижав свое предплечье к его груди, дыхание стало прерывистым, словно у быка, словно он сейчас взорвется. Пити несколько мгновений изучал лицо Мэтта, потом встретился с ним взглядом. Мэтт уже собирался спросить, что происходит, когда Пити сказал:
— Мэтт, знаешь, что? Ты — шлюха!
— Я не шлюха! Я ни разу...
— Ты — гребанная шлюха! Но не в сексе. Это еще хуже! Ты не видишь ни хрена. Ты отдал этому парню всего себя, и ни хрена не получил, ничего. Ты отдал свое сердце. Ты отдал его мудаку, который даже не заслуживает этого! И вообще ничего не заслуживает. Ты отдал свое сердце какому-то тупому ублюдку, который для тебя не сделал ни хрена.
Мэтт был ошеломлен. Он понятия не имел, что ответить Пити. Если бы кто-то другой говорил с ним таким образом, Мэтт бы сильно разозлился и послал этого человека. Но это был Пити. И Мэтт знал, насколько ему было не все равно. Он вспомнил слова Мопа, что когда Пити на твоей стороне, он действительно на твоей стороне.
Пити отпустил Мэтта.
— Да ладно, приятель, — сказал он. — Ты хороший мужик. Ты заслуживаешь большего, чем то, что получаешь от этого парня. Я не эксперт по долговременным отношениям, и, возможно, я человек, который просто хочет в увольнение, и провести время с любой сучкой, у которой достаточно узкая киска. Но, Конхоул, думаю, здесь ты тратишь время зря.
Мэтт знал, ему надо быть аккуратней с Пити, ведь все идет к тому, что он может стать одним из самых лучших друзей, что у него когда-либо будут. Черт, возможно, он даже уже пересек эту черту. Но Пити просто не знал Брайана и того, что у Мэтта было с ним.
Мэтт провел рукой по практически лысой голове, пытаясь понять, как правильно ответить. Он положил руку на плечо Пити.
— Пити, клянусь богом… ты самый жесткий человек, которого я когда-либо встречал, но однажды ты встретишь женщину, и будешь счастлив с ней, и сведешь ее с ума. И… сделаешь ее очень счастливой.
ГЛАВА 23
МИЛЛИОН МИЛЬ
Мэтт помог команде загрузить сумки и снаряжение в вертолет Chinook, солнце уже садилось и пришло время прощаться (прим. переводчика: Boeing CH - 47 Chinook, CH — Cargo Helicopter, американский тяжелый военно-транспортный вертолет продольной схемы). Они не могли сказать Мэтту, куда отправляются, но уверяли, что это легкая миссия, а затем они вернутся в Штаты на тренинг, программу по выживанию, вместе с остальной частью взвода. Мэтт хотел знать подробности, но понимал, что решения принимают не они. Он почувствовал себя курицей-наседкой, которая беспокоится о своем выводке.
Большие передние и задние лопасти вертолета работали вхолостую, ожидая, пока они закончат прощаться. Мэтт провел с ними весь день, но время пришло — последние минуты с командой, он не хотел их отпускать, он не хотел прощаться. Они стали для него семьей за невероятно короткий промежуток времени. Стоя на летной палубе, он смотрел на четверых мужчин в их «рабочей» одежде. Мэтт схватил Пити и крепко обнял его. К удивлению Мэтта, Пити позволил ему и даже ответил тем же. Но Пити всегда остается Пити.
— Ой, Боже! Ты делаешь из меня готовую картинку для праздничной открытки. Чтоб потом подтереть ею свою дырку.
Он оттолкнул Мэтта и провел рукой по его голове.
Байа и Десантос подошли к Мэтту вместе.
— Мы отправим тебе фотографии. Мэтт, так отстойно, что мне придется играть в игры только с Пити, — сказал Байа. Он замолчал на минуту и добавил: — Без тебя все будет ощущаться иначе.
Мэтт кивнул, полностью соглашаясь с ним.
— Да, так и будет, — согласился Десантос. — Мэтт, я рад, что встретил тебя. Ты заставил меня задуматься о многих вещах. Неважно, что говорит религия, ты хороший парень, и я рад, что мы стали друзьями. И то, что ты гей… это совершенно не имеет значения. Это не имеет значения по сравнению с теми вещами, которые по-настоящему важны. Мы останемся на связи, приятель. — Он изучал Мэтт еще мгновение. Было еще сложнее отпустить их после этих слов. — Я бы отдал свою жизнь в твои руки, Мэтт, и не думаю, что пожалел бы об этом.
К удивлению Мэтта, Десантос подошел к нему и крепко обнял, затем провел несколько раз по голове. Байа подошел к Мэтту и обнял его. Он так же погладил голову Мэтту.
Мэтт начал задыхаться. Остался еще один человек. Мэтт не был уверен, может ли обнять Мопа. И при этом не расплакаться. Моп подошел и грубо схватил Мэтта, крепко обняв его, тем самым не оставив выбора.
— Я… я… ух… — начал шептать ему на ухо Моп. Он оттолкнул Мэтта и положил руки ему на плечи. Он прищурился, но смотрел прямо в глаза Мэтта. — Мэтт, я действительно горжусь тобой. — Он на мгновение положил ладонь на голову Мэтта, затем развернулся и сел в вертолет, ни разу не оглянувшись.
Молодой человек из летного отряда заставил Мэтта отступить на безопасное расстояние. Он наблюдал, как вертолет поднялся с палубы «Иводзимы» в теплом свете вечернего солнца. Если бы Мэтту можно было, он бы сел вертолет и полетел с ними.
________________
Спустя час Мэтт сидел в другом вертолете, который доставил его к ближайшему авианосцу. Оттуда он улетит на военно-морском самолете на американскую базу в Турции, где кто-нибудь из посольства встретит его с новым паспортом и билетом на регулярный рейс коммерческой авиакомпании в один конец. Домой. Дом. Окончательно.
Он сидел с ноутбуком на коленях, единственное имущество, которое он мог забрать с собой. Вертолет поднялся, ненадолго повернулся к солнцу, а затем повернул на север, в направлении своего следующего пункта назначения. Мэтт в последний раз посмотрел на «Иводзиму», наблюдая, как корабль удаляется, думая обо всем, что с ним случилось. Он был в миллионе миль от того места, где начал.