Мэтт почти увидел, как пар валит из ушей Брета.
— Ты ведь знаешь, как я был несчастлив до встречи с ним, — сказал Мэтт. — И расставание с ним только все ухудшит. Мы же говорили об этом раньше, Брет. Даже Брайан считает, что если я прекращу отношения с ним, это станет самой глупой ошибкой в жизни — и в итоге я буду с каким-нибудь придурком, который будет меня использовать.
Брет выглядел так, будто готов расплакаться. Он встал из-за стола, подошел к Мэтту и потребовал:
— Встань.
Люди все еще смотрели на них. Мэтту было больно, и он немного нервничал. Брет мог быть королевой драмы, поэтому Мэтт забеспокоился.
— Встань! — закричал Брет.
Мэтт встал. Брет схватил его и крепко обнял, словно они расстаются навсегда. Мэтт почувствовал себя лучше и обнял его в ответ, счастливый, что у него был друг, который действительно волновался о нем. Брет ничего не сказал.
Наконец Берт отошел от Мэтта, и они снова сели за стол. Глаза Брета были красными, как будто он собирался заплакать.
— Хорошо, — сказал он уже более спокойно. — Сейчас я кое-что скажу тебе, искренне и честно, без сарказма, который я предпочитаю. Тааааак что… пошел ты за это. — Брет замолчал на секунду, собираясь с силами перед тем, как сказать. — Мэтт, ты один из лучших людей, которых я когда-либо встречал, и в этом мире есть кто-то, кто заслуживает такого прекрасного человека, как ты. И, честно говоря, ты настолько далек от лиги Брайана, что это просто смешно… и грустно. Ты думаешь о Брайане только в положительном свете. Ты так думаешь обо всех. Ты думаешь о людях самое лучшее. Ты заранее думаешь обо всех хорошо, это как презумпция невиновности, всегда видеть во всех самое лучшее. И если у тебя есть сомнения в ком-то, ты всегда предпочтешь лучшую часть. Если ты думаешь, что мне легко дается смотреть на то, как с тобой обращаются как с грязью, то ты неправ. Но я знаю, как много Брайан значит для тебя, ты убедил себя, что он лучшее, что когда-либо случалось с тобой. И я не хотел и просто не мог причинить тебе боль, высказывая свое мнение. Я просто не мог этого сделать. Я ненавидел свое молчание, то, как я сдерживался. Но не сегодня. Я больше не могу молчать. Меня просто убивает то, что ты не можешь понять и подумать, что заслуживаешь большего. Меня убивает, как ты не видишь, что ты заслуживаешь намного большего, и с другой стороны, твоя натура, твое настоящее я — самое красивое, что я когда-либо видел в жизни. — Губы Брета задрожали. Он резко вздохнул. — Ладно. Я сказал это. Искренность дается тяжело. Ладно… Теперь… Вернемся к твоим делам. Эта твоя стрижка… выглядит лучше, когда ты в военной форме, в той, что вернулся домой. Так что ты должен носить ее, пока твои волосы немного не отрастут. Я требую вернуть твою сексуальную военную одежду.
Мэтт сидел в шоке. Он понятия не имел, что сказать или как вообще отреагировать. Он никогда не видел, чтобы Брет говорил так откровенно и недвусмысленно. Было больно слышать слова Брета, но в тоже время он чувствовал, как сильно его любят. Пощечина и крепкие объятия. Мэтт знал, что Брету не все равно, но он никогда до конца не понимал, насколько не все равно. Но все же Брет не понял Мэтта. Брайан был важен для Мэтта, и иметь подобную связь было важным. Брет не понимал «компромиссные» отношения. Думать, что без этого компромисса отношения возможны, как минимум наивно. Кроме того, Мэтт дал себе обещание. И соблюдать это обещание было важно для человека, которым Мэтт стал. Брет просто не понимал, насколько принципиально важным было обещание.
Брет вытащил телефон и несколько раз провел пальцем по экрану, затем отравил сообщение.
— Тебе нужно увидеть это.
Телефон Мэтта загорелся. Пришло сообщение с прикрепленной к нему картинкой. Мэтт открыл. Картинка оказалась фотографией пьяного Брайана и его пьяного бывшего парня Грега, которые сидели вместе на диване в каком-то клубе. Рука Брайана была под рубашкой Грега.
Мэтту было больно видеть это, но как бы легко ни было предположить худшее, он не хотел делать поспешных выводов и слать проклятия на голову Брайана. В голове Мэтта мелькнула мысль, что было бы, если бы он настоял, чтобы Брайан никогда не общался с бывшим парнем, в том числе на публике.
— Они просто пьяны, Брет.
— Люди занимаются сексом по пьяни, — нетерпеливо сказал Брет.
— А иногда они слишком пьяны, чтобы заниматься сексом, — настаивал Мэтт.
Брет выглядел так, будто не знал, что делать — надавить сильнее или отпустить. Он выглядел несчастным, он не хотел разрушать что-то настолько прекрасное и редкое.
— Брет, знаю, ты присматриваешь за мной, — тихо сказал Мэтт. — Ты и Джимми, вы значите для меня гораздо больше, чем можете представить. И после того, что я пережил, вы значите еще больше, чем раньше. — Брет немного расслабился. — Но после того, что я пережил, Брайан тоже.
Он ждал неизбежной вспышки от Брета.
— Я сдаюсь. Ты самый милый и самый упрямый человек на свете. И чертовски хорошо выглядишь в военной форме. Иногда мне хочется задушить тебя, но только в своих объятиях. Надеюсь, Брайан дает тебе то, что не может дать никто другой. Потому что это единственная причина, по которой ты терпишь все его дерьмо. — Брет отодвинул тарелку. — Я бы хотел взять выходной и пойти с тобой по магазинам. Ну, знаешь, подоводить тебя и совершать покупки. Мои два любимых занятия. Ну, после порно.
Мэтт был немного рад, что Брет не может пойти с ним. Провести весь день с Бретом в таком настроении было бы изматывающе. Поэтому Мэтт пригласил Брета на субботнюю игру в софтбол, и они разошлись.
________________
Мэтт просматривал спортивные куртки, висящие на вешалках, но мыслями был далеко. Он все еще думал о ланче, о резких словах Брета, как тот ходил на цыпочках вокруг Мэтта, боясь ранить и жалея его.
Он уже купил большую часть необходимой одежды. Поскольку потерял все, что брал с собой в Сирию. У него было достаточно вещей, теперь он просто тратил время в мужском отделе Macy’s. Он наткнулся на пальто, которое понравилось, но он не брал в Сирию теплую одежду, поэтому купить пальто — означало купить только потому, что ему оно понравилось. Он снова вернулся мыслями к ланчу с Бретом. Брет не мог понять, что он пережил в Сирии. И каким образом эта поездка изменила его.
Рэндалл был прав. Трудно не говорить обо всем, что произошло в Сирии. Он хотел поговорить. Он отправил электронные письма Пити, Мопу, Десантосу и Байа, в которых уведомил их, что он в безопасности дома. И, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, дайте знать, что они в порядке. Он хотел поговорить с ними. Услышать их голоса. Напомнить себе, напомнить им, как много они значат для него. Особенно Моп. Ложась спать, каждую ночь он вспоминал, как Моп обнимал его, прислонившись к оливковому дереву под покровом сирийской ночи. Каждую ночь он ложися спать с мыслями об этом и чувством вины. Но ответа не было. Никто из них не ответил. Он пытался сказать себе, что их молчание ничего не значит, они в безопасности, но не особо сработало.
Мэтт решил купить пальто. Он подошел к кассе, и практически выпрыгнул из собственной кожи, когда увидел кассира.
Грег явно был удивлен, увидев Мэтта по ту сторону стойки.