Похоже, Моп снова не слушал его. Внезапно он посмотрел на Мэтта со странным выражением, которое Мэтт не смог прочитать. Между ними повисла пауза, пока Мэтт пытался понять, о чем думает Моп. Мэтт собирался спросить, когда Моп сказал:
— Мэтт, посмотри наверх.
Мэтт посмотрел наверх. Это была хорошая ночь. Неподалеку продолжался концерт, люди в парке веселились, луна светила, воздух был свежим.
— Да, сегодня хороший день. Луна красивая, но нет звезд, как…
Он опустил взгляд на Мопа, когда тот схватил его голову обеими грубыми руками и крепко поцеловал.
Земля завертелась под Мэттом, он ответил на поцелуй, их языки сплелись, вкус Мопа на языке, его щетина царапала кожу Мэтта. Мэтт чувствовал запах Мопа; темный мужской запах моря и кедра наполнил его и навсегда запечатлелся в воспоминаниях. Руки Мопа скользили дальше, пока полностью не обхватили голову Мэтта. В мире не существовало ничего, кроме губ Мопа, его подбородка, его носа, его крепких рук, его дыхания и этого удивительного запаха. Мэтт обнял Мопа за спину, чувствуя жесткие мышцы под тонкой футболкой. Моп, наконец, отстранился, не убирая рук, нежно держа его, удерживая взгляд Мэтта. Моп смотрел прямо в глаза Мэтту, пытаясь удостовериться, что не переступил черту этим поцелуем, желая увидеть, чувствовал ли Мэтт то же, что чувствовал он. Только когда Моп увидел в глазах Мэтта, что чувство взаимно, он расслабился. Музыка в парке изменилась. Группа начала новую песню, медленную, нежную, пульсирующую. Гитара, скрипка и пианино сливались в одну мелодию, пока вокалист дополнял их трио словами о том, как найти дорогу назад.
Моп прошептал:
— Мэтт, потанцуй со мной.
Мэтт застенчиво улыбнулся.
— Здесь? Сейчас?
Моп почти взмолился:
— Пожалуйста, Мэтт, — пока певец пел позади него:
«… и за то короткое время, что я тебя знаю
Я узнал тебя хорошо,
И времени осталось мало
Найти свой путь
Но я хорошо тебя знаю...»
Мэтт обнял Мопа. Щека к щеке. Они раскачивались в такт песне, Мэтт закрыл глаза и удивился тому, как устроен мир. Мог ли он просить о чем-то большем, чем этот момент?
«…Господь знает, как сложно пытаться удержаться за сознание
Когда ты чувствуешь, как теряешь рассудок.
Подумай обо мне и взгляни на звезды,
И у тебя все будет хорошо.
Просто взгляни на звезды и небо, которое они усыпали собой…»
Мэтт и Моп потеряли себя в нежной мелодии, будто они одни на всем свете. Мэтт почувствовал, как Моп поднял руку к затылку Мэтта и крепко притянул его ближе к себе. Они покачивались в унисон под весенней луной.
«… И ты смотришь на звезды
И на небо, которое они усыпали собой.
Ты узнаешь, что понимаешь.
Ты найдешь своего мужчину.
Ты найдешь свой путь домой ко мне
Потому что я знаю тебя хорошо…»
Щетина Мопа царапала кожу лица Мэтта, а их губы встретились вновь. Они плавали в ощущениях от поцелуя, в ощущених прижатых друг к другу тел.
«...Пока звезды
На небе
Я буду здесь
Я буду твоим мужчиной
М-м-м… м-м-м…
Я буду здесь
Я буду в твоей руке…»
Песня закончилась, и толпа заплодировала, Мэтт и Моп не сразу поняли, что песня закончилась, и продолжали двигаться в своем танце. Все, что было, — это их поцелуй, остальной мир на какое-то время остановился и исчез.
Моп продолжал держать Мэтта, их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, но на его лице появилась застенчивая улыбка.
— Извини, я плохо танцую. — Сверкая глазами, он хриплым шепотом добавил: — Но, боже мой, ты заставил меня захотеть танцевать.
Легкое дыхание Мопа на губах Мэтта. Мэтту казалось, будто мог взлететь и парить над парком. Внутри все покалывало. Вечер, который начался так плохо, неожиданно обернулся совершенством. Замечательным. Они возращались в квартиру Мэтта, когда Моп остановил его на улице.
— У меня есть кое-что, что хочу отдать тебе. Но я не хочу отдавать это в твоем доме. Не совсем уверен, будет ли правильно по отношению к тебе. Если тебе не понравится, я заберу назад.
Мэтт не имел никакого понятия, о чем говорил Моп, но с любопытством наблюдал за ним.
Моп сунул руку за спину за пояс джинс и вытащил пистолет. Затем протянул его Мэтту на открытой ладони.
Мэтт смотрел на пистолет, не сразу поняв.
Этим пистолетом Мэтт убил человека. Это был тот самый пистолет.
Он начал протягивать руку, прикоснуться к нему, но рука задрожала, и Мэтт остановился.
Моп нахмурился.
— Я знал, что тебе может быть трудно. Извини, что принес. Избавлюсь от него.
— Нет, подожди. Не надо, — сказал Мэтт. — Ты прав. Мне трудно. Меня все еще пугает, что я… убил… того парня так легко. Чувствую, что есть часть меня, которую я не знал. Что-то не очень хорошее. Но в то же время, это был самый важный день в моей жизни. Я хочу помнить.
Мэтт изучал пистолет, который Моп держал на своей ладони.
— Ты видел метки на моей винтовке. Тебя беспокоит это?
Мэтт вспомнил день, когда они делали фотографии, и он обратил внимание на царапины на прикладе винтовки Мопа. Он мгновение почесал подбородок, пытаясь понять, что именно чувствует.
— Можно и так сказать. Имею в виду, я видел накануне, как ты убил нескольких человек, но ты убил, защищая меня. Я просто не думал о том, скольких ты убил.
— Знаешь, нет ничего, что я не сделал бы для тебя.
Мэтт оторвал взгляд от пистолета и посмотрел на Мопа.
— Ты можешь оставить этот пистолет у себя для меня?
Моп кинул.
— Конечно, могу. Знаю, что ты видишь пистолет, как оружие, как что-то страшное и темное. Но я смотрю на пистолет и вижу твою смелость. Надеюсь, однажды ты сможешь увидеть себя моими глазами.
Он засунул пистолет обратно за пояс, затем положил руки на голову Мэтта. Наклонившись, снова поцеловал Мэтта легким прикосновением губ.
________________
Мэтт и Моп сидели на кровати Мэтта, скрестив ноги, лицом друг к другу. Они разделись до боксеров, проводя время за внимательным изучением друг друга, кончики их пальцев нежно касались кожи другого, вдоль кончиков носов, обводя брови, спуская пальцы по подбородку, подводя к ушам, плечи, мышцы груди и вниз по животу.
Мэтт изучал глаза Мопа под темными бровями, изогнутый нос, сильный подбородок, торчащие уши, и слегка косая улыбка с глубокими складками у рта, которые не покидали его лицо с тех пор, как они танцевали в парке. Когда частное выигрывает у целого; все частности сошлись в самой красивой и мужской форме, которую когда-либо видел Мэтт. Он провел пальцами по гладким темным волосам, которые покрывали грудь и живот Мопа, чувствуя железные мышцы под кожей.
— Я чувствую себя таким извращенцем, — признался Моп.
— Извращенцем? Почему? — Его немного насмешила эта мысль.
— Когда я впервые нашел тебя в той комнате, в том состоянии, в котором ты находился… Я приблизился к тебе обрезать веревки. Но я был так занят разглядыванием твоих зеленых глаз, что боялся, что могу порезать тебя. Мне повезло, что не порезал.