— Он положил горчицу?
— Нет, — ответил Мэтт, сморщив нос.
— Он добавляет везле горчицу. И много. Это что-то вроде секретного рецепта Таттл.
Некоторое время они стояли у закрытой двери, не зная, как сделать следующий шаг, когда, наконец, оказались одни. Но Мэтт, который больше не смог выносить разлуку, сломал барьер, толкнув Трэвиса к закрытой двери и прижался, крепко целуя. Целая неделя без него. Мэтту нравилось ощущать язык Трэвиса во рту. Он любил вкус алкоголя в его дыхании. Трэвис обнял Мэтта, и они долго целовались, желая подтвердить, что то, что началось неделю назад, не было случайностью. Мэтт был сильно возбужден. Он в его доме. Он будет в его кровати. Он прижался лицом к широкой груди Трэвиса и глубоко вдохнул. Соль и кедровое дерево.
В конце концов, Трэвис пригласил Мэтта пройти дальше в квартиру. Мэтт пошел за ним, послав Пити сообщение, что собирается провести ночь у Трэвиса, и до встречи утром. Не обращая внимания на его переписку, Трэвис быстро провел Мэтта по квартире, в основном указал на гостиную, сопроводив словом «гостиная». Мэтт обратил внимание на две доски для серфинга у входной двери, усыпанные наклейками, одна повыше, доходившая почти до потолка, другая короче и уже. Трэвис указал в другом направлении: «Кухня». Трэвис так же был лаконичен со спальней, но Мэтт задержался на мгновение. На стене напротив кровати Трэвиса висел металлический шкаф с распахнутой дверью, в котором аккуратно хранился целый арсенал винтовок и пистолетов. Если бы Мэтт был в чужом доме, он бы сильно занервничал, но в спальне Трэвиса это казалось ожидаемым. Мэтт увидел в шкафу несколько комплектов спецодежды морских котиков, а так же гражданскую одежду.
Мэтт хотел уделить больше внимание кровати. Кровать Трэвиса была не заправлена. Но Трэвис вывел очарованного Мэтта из комнаты. Темно-синие простыни и подушки, ватное белое хлопковое одеяло. Не было ни изголовья, ни подножки, простая кровать без декора. Он хотел оказаться в этой кровати. Но он позволил Трэвису отвести себя обратно в гостиную. Трэвис растянулся на диване, и потянул на себя Мэтта.
— Не думал, что смогу приблизиться к этим зеленым глазам, — сказал Трэвис, одной рукой поглаживая волосы Мэтта, другой — опускаясь на задницу.
— Слава богу, у Пити будет секс! — сказал Мэтт.
— Все обернется против меня. Ты идеально все разложил, и теперь каждый из взвода захочет, чтобы ты устраивал им перепихи. И у тебя не будет времени для меня.
— Ты немного ревнивый? — спросил Мэтт с усмешкой.
— Мне не понравилось, что эта Клэр подошла к тебе. Мне не понравилось, что Пити провел с тобой весь день. Мне действительно все это не нравится. Мне не понравилось, что Пити весь вечер висел на тебе. Это сводило меня с ума. Если бы ты не был сейчас здесь со мной, я, вероятно, отправился бы на полигон пострелять. Наделать кучу новых дырок! — Мэтт с сочувствием посмотрел в темные глаза Трэвиса. — Ты бы стал подобное делать для меня? Помогать с покупкой одежды? Помогать с покупкой вещей для моей квартиры? Черт. Как все неловко.
Мэтт задумался.
— Скорее всего, нет. — Трэвис выглядел обиженным. И ревнивым. Снова. — Пити нужна помощь. Тебе — нет. Мне нравится, как ты одеваешься. И мне нравится твоя кровать. Я хочу быть в твоей кровати. — Трэвис смягчился. — И твоя квартира не выглядит ужасно. Квартира Пити — выглядит.
— На самом деле, все немного сложнее, чем я думал. Впервые мне не нравится прятаться. Я не хочу прятать тебя и не хочу прятать нас. Слишком много секретов. Глупые секреты.
Мэтт не хотел этого, но и не хотел ставить Трэвиса в сложное положение.
— Трэв, я больше не приеду в Вирджиния-Бич, если тебе тяжело. Или, мы же можем молчать, никому ничего не говорить. Ты можешь держать меня взаперти в своей спальне.
Трэвис провел пальцами по бровям Мэтта. Ему не понравился этот ответ.
— Ты бы сделал так, да? Ты бы пожертвовал тем, что у тебя есть с Пити и другими парнями ради нас, да? — Трэвис задал вопрос, на который уже знал ответ.
В ответ Мэтт уткнулся лицом в шею Трэвиса и обнял крепче. Трэвис прижал Мэтта к себе и нежно погладил по волосам.
— Не удивительно, что кому-то вроде Брайана, было так легко тобой пользоваться.
ГЛАВА 32
ДРУЖЕСКИЙ ОГОНЬ
Не открывая глаз, Мэтт сделал глубой вдох: свежая соль и кедровое дерево. Боже, как он любил этот запах. Мэтт лежал на животе, уткнувшись носом в подушки в кровати Трэвиса, позволив себе наслаждаться процессом медленного пробуждения. Если бы он мог выбирать, то никогда бы не покидал эту кровать.
Мэтт понятия не имел, который час, и собирался снова заснуть, когда почувствовал кое-что. Все началось с небольшой щекотки, но затем он почувствовал все более отчетливо. Он почувствовал поглаживания на пояснице и вздрогнул от этого ощущения, а затем громко застонал, когда пальцы сменили ласкающие мягкие губы. Сильные руки Трэвиса опирались на постель по обе стороны от Мэтта. Когда губы прижались сильнее, он почувствовал, как кончик языка выводит мягкие круги у основания позвоночника.
Затем все прекратилось, и теплое дыхание медленно поползло вдоль позвоночника, пока не достигло шеи. Мэтт чувствовал тепло от тела, нависшего над ним, ощущая его, вдыхая его запах.
Раздался львиный рык, и вес этого тела вжал Мэтта в матрас. Сто два килограмма на нем; сильные грубые руки скользили по рукам, пока пальцы не переплелись.
Дыхание щекотало ухо, Мэтт услышал гортанный шепот: «М-м-м. Тебе нравится, да?» Прозвучало как утверждение, а не вопрос.
Мэтт чувствовал лежащее на нем тело. Чувствовал все мышцы, сухожилия, волосы. Словно зверь поймал добычу, которую преследовал, зафиксировав ее под собой. Мэтт почувствовал, как что-то давит на расщелину его задницы, и давит настойчиво. Слабо кивнул в ответ. «Зверь» укусил его за мочку уха, словно пробуя на вкус. Он почувствовал горячее дыхание на своем лице, а щетина оцарапала ухо и щеку.
Голос прошептал:
— Мне нужно кое-что…
Мэтт застонал и снова вздрогнул.
— Да.
Мучение продолжилось, и даже если бы Мэтт захотел его остановить, то физически не смог бы. Но прекратить это сладкое наступление — последнее, о чем он думал.
— Ты знаешь, что хочешь… — промурлыкал голос.
Мэтт улыбнулся про себя и промямлил в простыни: «М-м-м».
«Зверь» немного приподнялся, и Мэтт почувствовал, как острые зубы вонзились в шею.
Он испытал настоящий шок, поняв, что его больше ничто не удерживает, и следом последовал хлопок по спине.
— Отлично! Восемь километров по пляжу! — весело сказал Трэвис.
Мэтт снова застонал, но в этот раз с явным раздражением в голосе.
Трэвис завалился на спину рядом; Мэтт повернулся и положил голову на грудь «зверя», чьи темные волосы щекотали ему нос.
— Ты, наверное, шутишь. И ты сукин сын. Необязательно в таком порядке.
Одной рукой Трэвис провел вниз по спине Мэтта, немного играя с его задницей, а второй — по волосам, нежно целуя в макушку.
— Да, ладно. Я вялый, и это лучшее время для пробежки.
Мэтт не двигался и не отвечал.
Трэвис решил подкупить его.
— И когда мы вернемся, ты сможешь со мной сделать, — он поцеловал Мэтта в голову, — абсолютно, — поцелуй, — без сомнений, — поцелуй, — все, что твой разум пожелает.
Мэтт повернул голову на груди Трэвиса, глядя прямо в его темные глаза.