Голос раздался снова, совсем рядом, практически над его ухом, немного нараспев:
— Ты врееешь, Мэтти… Ты ужасный лжееец.
Голос звучал так тихо, что Мэтт почувствовал, как вибрация прошла сквозь него, поэтому не расслышал слова. Когда Трэвис легко пощекотал его ухо своей бородой, между ними словно проскочило электричество. Боже, как Мэтт любил этот голос! Он сводил с ума, даже когда называл «ужасным лжецом». Дрожь пробежала по спине.
Большие руки Трэвиса обвились вокруг груди Мэтта, а затем жесткая борода прижалась к его щеке.
— Я держу тебя, Мэтт, — прошептал Трэвис. — Ничего не случится. Я не позволю, чтобы с тобой что-то произошло.
Мэтт стиснул зубы и открыл глаза. Только руки, державшие его, не дали обезуметь от страха. Но все равно его сердце сильно сжалось в груди.
Он огляделся и не увидел суши. Ни кусочка. Как будто земли больше не существовало. Только крошечный КРРС, в котором они находились, и бескрайний океан, окружавший их.
Мэтт задышал часто и неглубоко, и Трэвис прижал его к себе крепче.
— Ш-ш-ш, Мэтт… Все хорошо. Расслабься. Я держу тебя. Ты в полной безопасности. Просто расслабься.
Трэвис провел губами по уху Мэтта, чуть выше спасательного жилета, слегка покусывая и целуя, даря поддержку, обеспечивая безопасность.
— Ты не говорил, что мы уйдем так далеко. Уже довольно поздно. А если у нас закончится топливо? У нас ведь на этой лодке нет даже радиоприемника. Есть ли здесь акулы? — Трэвис начал что-то говорить, но Мэтт, напрягшись, перебил его: — Что, если начнется ураган?
— Сейчас только около семи. Мэтт, ты видишь, где садится солнце? Это запад. Даже я не могу ошибиться на восточном побережье, пока светит солнце.
Мэтт оглянулся на Трэвиса, который ухмылялся сквозь бороду. Приехав из Ричмонда, Мэтт сразу направился на базу, где они с Трэвисом встретились после двухнедельной разлуки, поэтому тот все еще был одет в «рабочую» одежду: штаны цвета хаки и коричневую футболку. И никакого спасательного жилета. Он завидовал Трэвису, насколько комфортно тому было рядом с водой, на воде, в воде и под водой.
— Ш-ш-ш. Я ведь служу на флоте. Доверься мне. — Темные глаза Трэвиса изучающе смотрели на Мэтта. — Дай свои руки и повернись ко мне лицом.
Мэтт не хотел отпускать поручни КРРК, но пока Трэвис держал его, он мог сделать это. Он перекинул ноги через сиденье маленькой резиновой лодки и повернулся лицом к Трэвису.
— Я здесь. Посмотри на меня. Ничего не случится. Если нервничаешь, просто сосредоточься на мне. Через несколько минут мы будем возвращаться, а пока просто расслабься. Океан сегодня спокойный. И прекрасный. — Трэвис заставил Мэтта посмотреть ему в глаза.
Присутствие Трэвиса после двух недель порознь, звук его голоса, слова, которые он произносил, — все это заставило Мэтта почувствовать себя немного свободнее. Это был прекрасный вечер, хотя пришлось поволноваться. Но Трэвис прав, пока Мэтт сосредоточен на нем, он чувствовал, что ему под силу абсолютно все.
Трэвис посмотрел на Мэтта немного подозрительно.
— Итак, умник, почему ты решил, что в этот раз миссия была опасной? Из-за синяка?
Мэтт бросил взгляд на большой синяк и царапину, выглядывающую из-под рукава футболки Трэвиса.
— Вроде того. Но не поэтому. Ты довольно неуклюжий, так что можешь набить себе синяк, даже если выйдешь проверить почтовый ящик.
— Да иди ты, — усмехнулся Трэвис. — Я вовсе не неуклюжий. Ну же, серьезно, с чего ты взял, что было опасно?
— Вас не было две недели, вы не писали, не звонили. Ты вернулся сегодня пораньше и явно не брился все это время. Ты никогда не возвращался в таком виде, только если миссия на самом деле была опасной.
Трэвис кивнул, сверкнув глазами на Мэтта, но продолжал улыбаться. Он почесал бороду, которая покрывала все лицо и спускалась по шее почти до ворота футболки.
— Думаю, здесь ты меня поймал. Да, последние две недели были напряженными. Держу пари, я действительно выгляжу дерьмово.
— Я этого не говорил, — сказал Мэтт. — Мне нравится твоя борода, хотя знаю, ты не можешь ее оставить. Глупые правила. А где ты вообще достал эту лодку? Тем более для таких целей?
— О, ночная вылазка, — ответил Трэвис, — я знаю кое-кого. Они не возражают, если лодка исчезнет на пару часов, пока сами смотрят в другую сторону.
Трэвис не в первый раз выполнял «ночную вылазку». Они уже несколько раз выходили в море. И с каждым разом уходили все дальше и дальше.
— А если серьезно, как поживает твой отец?
— Примерно так же, как и всегда. Ну, не совсем так. С тех пор, как ты с ним поговорил, он стал меньше сравнивать меня с Крисом. — Мэтт кивнул. Трэвис посмотрел вниз на свои ботинки, лежащие на дне лодки. — Но в последний раз, когда я разговаривал с ним по телефону, он пару раз назвал меня Крисом. Как будто действительно думал, что я это он. Думаю, может быть… ну, не знаю… у него… старческий маразм? Или ранний Альцгеймер. Он кажется немного другим. Немного растерянным. Я беспокоюсь о нем.
Мэтт надеялся, что это не так.
— Брет и Джим злятся на меня? Потому что я не пригласил их в Вирджиния-Бич? — спросил Трэвис, слегка нахмурившись.
— Нет, на самом деле, — ответил Мэтт. — Они хотели бы навестить тебя, и думаю, с удовольствием понаблюдают за тобой в воде. Но, в действительности, они любят хвастать тобой в Ричмонде, когда ты приезжаешь. Большой моряк из ВМС, и все такое.
Наконец Трэвис улыбнулся и рассмеялся. Джим и Брет понимали его положение в Вирджиния-Бич и уважали. Но Мэтт знал, что Трэвису все равно приходится прятаться от друзей, скрывая часть своей жизни.
— Посмотри на свои руки, Мэтт.
Мэтт посмотрел на свои руки, небрежно сложенные на коленях. Поднял глаза на Трэвиса, и пожал плечами.
— А что с ним?
— Костяшки пальцев не побелели. Значит, ты чувствуешь себя комфортно. Мэтт, ты справляешься все лучше и лучше.
Казалось, Трэвис искренне гордится им. И был прав. Когда в прошлый раз они плавали в лодке, Мэтт держался крепко за поручни КРРК. А сегодня они впервые ушли так далеко от берега в открытое море. Но поскольку он отвлекся от этого, то чувствовал себя расслабленным, как никогда на воде.
— Итак, раз ты не так нервничаешь… — Трэвис выжидающе посмотрел на Мэтта.
— И?
— Как думаешь, у меня есть время нырнуть? Вода меня манит.
Мысль, что он останется в лодке один, испугала Мэтта, но он также понимал, насколько сильно Трэвис любит воду.
— Конечно, лягушка. Со мной все будет в порядке. Ты просто не уплывай далеко. Никаких трехкилометровых заплывов на выносливость, ладно?
Трэвис ухмыльнулся.
— Ладно. Я просто окунусь.
Он встал, сбросил футболку и начал снимать штаны, слегка раскачивая лодку, и Мэтт снова схватился за ручки. Трэвис разделся догола и легко прыгнул в воду. По крайней мере, это зрелище отвлекло Мэтта. Он любил смотреть на тело Трэвиса, а вечернее солнце к тому же высвечивало каждый изгиб мускулов его рук, спины и ног. Мэтт смотрел туда, куда Трэвис нырнул, зная, что тот может оставаться под водой в течение долгого времени, а сам он может запаниковать. Но, к его облегчению, Трэвис вынырнул через несколько секунд, примерно в метре от лодки. Мэтту было сложно понять, каково это — чувствовать себя более комфортно в воде, чем на суше, но это был Трэвис.
— О-о-о, боже, это прекрасно, — застонал Трэвис. И лениво поплыл к лодке. — Когда-нибудь ты это почувствуешь, Мэтт. Когда-нибудь ты будешь чувствовать себя комфортно в воде. Один шаг за раз.