Трэвис подумал, что весь остальной мир можно на некоторое время спрятать в карман. Вот только не совсем так. Он не знал, что делать с Осой и Пити. То, что обнаружилось на лодке, все еще лежало между ними, словно струп. И это беспокоило, но он не понимал, стоит ли их потеребить или оставить в покое.
С тех пор, как они сошли на берег, ни тот, ни другой даже ни разу не взглянули на Мэтта или Трэвиса. Они оба пришли на пляж, но держались обособленно, ни с кем почти не разговаривали, их мысли были заняты произошедшим на лодке.
Трэвис устал и хотел поскорее покончить со всем этим. Он хотел знать, каково положение вещей с Китом и Пити. Он просто не знал, стоит ли ковырять струп.
Он был немного удивлен тем, как сильно устал. Он не привык чувствовать себя таким изнуренным. Трэвис мог выдержать многое, он был выносливым и физически, и ментально, но эмоциональная нагрузка этого дня его истощила. Две недели назад он почти три часа простоял совершенно неподвижно на спусковом крючке, прикрепленном к бомбе, в темной пещере близ Асадабада, в этих богом забытых горах Афганистана. Он и еще несколько человек проверяли сеть пещер, из которой недавно был изгнан Талибан. Эти места изобиловали минами-ловушками, и Трэвис почувствовал спусковой крючок, как только наступил на него. Если бы он двинулся, спусковой мина сработала бы, и его разнесло в клочья. Никого из парней поблизости не было, и Оса, наконец, услышал его крики и пришел только через полтора часа. И еще один час понадобился Осе, чтобы найти Крэнка для обезвреживания бомбы. Большинство из них, вероятно, могли бы с этим справиться, но Крэнк был лучшим. Трэвис стоял неподвижно, в ожидании, пока тот появится. Крэнк подошел, насвистывая мелодию, а затем небрежно спросил, зачем Трэвис наступил на нее, как будто он сделал это нарочно. Трэвис дал бы ему подзатыльник, если бы мог дотянуться. Вот о чем он не осмеливался рассказать Мэтту. Но теперь, после последних двух дней, он решил подумать над этим еще раз. Он доверял Мэтту, как и все они, и попытка изолировать Мэтта начинала казаться плохим решением.
Он прекрасно справлялся с таким стрессом, но сегодня все было иначе.
Он недоумевал, почему именно у Кита и Пити возникли проблемы с тем, что он гей. Что-то было не так. И Трэвис волновался. Пытаясь решить, стоит ли ему ковырять рану или нет.
Он оглянулся и увидел, что Пити наблюдает за ними обоими, вероятно, тоже пытаясь решить, стоит ли ему ковырять струп.
Когда Трэвис оглянулся еще раз, то занервничал. Оса подошел к ним, встал рядом, упершись своей большой босой ногой в песок и глядя куда угодно, кроме Трэвиса и Мэтта.
Наконец он посмотрел на них обоих, и неловко откашлялся.
Мэтт немного приподнялся, прислонившись к бревну.
— Привет, Оса, — осторожно сказал Мэтт.
Оса шагнул ближе и огляделся вокруг, словно десятилетний ребенок в теле громилы.
— Привет... э-э, Мэтт. Ты как? В порядке?
Мэтт кивнул.
— Все еще беру время. — Трэвис, не глядя на Мэтта, мрачно усмехнулся.
— Хорошо. Я полагаю. — Он слегка нахмурил лоб, руки засунул в карманы темных клетчатых шорт, но продолжал нервно ковырять песок.
Мэтт поднял глаза на Осу, но тот смотрел на Трэвиса.
— Я пойду, посмотрю не нужна ли Джонасу помощь с укладке вещей, — сказал Мэтт и встал. Трэвис тихо зарычал, глубоко в груди, но отпустил его.
Оса подошел и сел на песок рядом с Трэвисом, скрестив перед собой крупные ноги. Трэвис решил дать ему высказаться, раз уж пришел, но ему было трудно смотреть Осе в глаза. Поэтому он уставился на потрескивающее танцующее пламя.
Некоторое время Оса молчал, только гитара Крэнка нарушала тишину, не считая шум океана и жужжание насекомых.
— Ты же знаешь, что я не смогу остаться в команде.
Сердце Трэвиса упало, словно кусок свинца, брошенный за борт.
«Кит, почему ты так поступаешь?»
Услышав слова Осы, Трэвис почувствовал разочарование, а себя неудачником. Он сильно вложился, помогая Киту пережить смерть морского пехотинца. Кит был удивительным солдатом, если бы он только мог вернуть уверенность в себе. Но теперь он хочет уйти, потому что Трэвис оказался геем? Трэвис не думал, что сможет стоять в стороне и наблюдать, как пропадает такой талант. Но, возможно, несмотря на боль в глубине души, ради команды он должен уйти с дороги. Им будет лучше без него, и ничто не будет их отвлекать от выполнения работы.
— Кит... — Трэвис чувствовал сухость во рту. — Кит... я готов к тем жертвам, которые мне придется принести. Команда для меня очень важна. Я отступлю.
Оса ковырялся ракушкой в песке.
— Полагаю, все было хорошо, пока все продолжалось, — сдавшись, произнес Оса.
То странное умиротворение в самой глубине груди, которое Трэвис чувстововал ранее, постепенно покидало его. Глупо было надеяться, что все получится. Что, возможно, единственным человеком в команде, который испугается того факта, что он гей, в конце концов, окажется он сам. Но если этого не случится, то он откланяется и пожелает команде удачи. Он что-нибудь придумает. Чем заняться.
Трэвис согласился.
— Да. Мне не на что жаловаться. Мы хорошо поработали. Будет, что вспомнить.
Оса посмотрел на Трэвиса, все еще вертя маленькую раковину в своих больших загорелых руках.
— Все так нелепо складывается… в итоге. Когда я уже наконец-то смирился с… с той историей… с морским пехотинцем. Ты... Мэтт... вы, ребята, помогли мне перевернуть страницу. Ну, и еще тот факт, что по какой-то причине Колорадо перестал терзать мою задницу из-за этого. Я... ладно, не обращай внимания.
Трэвис не мог отделаться от мысли, что чувствовал себя так, словно Оса вонзил в него нож. Всю поддержку, которую оказывал Трэвис по поводу инцидента с убийстом своего же солдата, Оса был готов принимать, пока не узнал, что Трэвис гей.
Трэвис почесал нос, чувствуя себя неловко.
— Ну что ж, теперь я уйду с дороги, и ты сможешь стать тем самым котиком, каким и должен был стать.
Оса как-то странно посмотрел на него, при этом выглядел смущенным, но Трэвис больше не смотрел на него. Он смотрел в самое сердце костра, и ему хотелось побыть одному. Ну уж нет. Он не хотел оставаться один. На самом деле он хотел, чтобы Оса ушел, а Мэтт вернулся.
— Я же сказал, что не смогу остаться, — сказал Оса.
Трэвису стало интересно, не пытается ли Оса дожать его. Он посмотрел на Осу, собираясь сказать ему, чтобы просто ушел, но вместо этого увидел смущение.
— Да, я знаю, поэтому и сказал, что лучше уйду сам, — объяснил Трэвис.
— А если ты уйдешь, то и я тоже уйду.
Раньше он говорил совсем другое.
— А? — сказал Трэвис.
— Моп, если ты уйдешь, то не думаю, что смогу остаться в команде. Ты — единственная причина, по которой я смог продержаться так долго.
Трэвису вдруг показалось, что они говорят о разных вещах.
— Я думал, что ты говоришь, что не хочешь быть частью команды… после того, как узнал, что я... гей... — сказал он.
Оса отрицательно покачал головой.
— Нет, я подумал... о чем, черт возьми, мы говорим?
Трэвис начал было говорить, но Оса перебил его.