В этот момент сзади послышались быстрые хлюпающие по воде шаги и кто-то тихонько прильнул к нему под зонт.
– Извини меня, привет, – сказала она, смотря ему в лицо, – сейчас же считается, что мы нашлись «после шести»? – Она улыбнулась своей грустной улыбкой.
Он никак не мог прийти в себя от этой неожиданной встречи, даже забыл, что хотел закурить, вынул сигарету изо рта, что-то произнес невнятное и смотрел на нее.
– Лаура, – представилась она, подав ему ладонь.
Он наконец взял себя в руки, тихонько пожал ее ладошку и тоже представился.
– Ну вот, познакомились. Идем? – сказала она.
Они медленно пошли вдвоем в том же направлении в сторону гостиницы. Она взялась за его согнутую руку, в которой он нес раскрытый зонт. Он спросил ее, как же она его нашла теперь, поздно, в такую погоду, да еще и не на Просвещения, где договаривались.
– Я была на Просвещения. И сегодня, и вчера. Видела тебя, даже следила за тобой, но я не знала до последнего момента, хочу ли я подойти к тебе или нет. А теперь знаю. И подошла.
– Интересно, – ответил он, – не верится во все это, но раз ты здесь, приходится, конечно, верить. Не зря ты сразу заинтересовала меня, таинственная Лаура!
– Да, я заметила, как ты внимательно меня изучал тогда, прямо как на рентгене.
– Инкогнито, значит, не получилось, – сказал он, улыбаясь.
– Совсем не получилось. Я не знала, куда деваться от твоего изучающего взгляда. Правда, я тайком тоже изучала тебя тогда, – сказала она и слегка прищурилась, посмотрев в его глаза, – Ты очень похож на кого-то… не знаю, на кого. Может, на мою мечту, из детства?!
– Неужто на принца? – пошутил он, – почему же сразу убежала?
– Погоди, – перебила она, потянув его за руку. Они остановились. Она пальчиками схватила что-то с его волос. – Мимоза прилипла, – она показала оторвавшееся соцветие. – Может, даже лучше принца. Пойдем скорее к тебе, я что-то замерзла. Ты же в «Олесе»?
– Ты, похоже, все узнала обо мне, – сказал он, улыбаясь и все больше и больше удивляясь сегодняшнему вечеру.
– Это ко мне в гости, – продекламировал он на ресепшен.
– Посетители только до двадцати трех часов.
Он посмотрел на Лауру вопросительно. Лаура поняла его вопросительный взгляд и проговорила:
– Да. Не беспокойтесь, я даже раньше уйду.
Потом они поднялись на второй этаж и по ковру коридора, глухо отбивая обувью шаги, прошли к двери его номера. Он открыл дверь и пропустил Лауру вперед.
Включив свет в прихожей, он помог ей снять верхнюю одежду и опустился расстегнуть обувь.
– Какой ты внимательный! – почти с восторгом заметила она.
Пока снимал с нее ботинки, с замиранием сердца поглядывал на ее коленки в черных тонких колготках. Длинные ноги ее были стройны и изящны и при этом не были худы. Черное платье, в котором она была, таинственно скрывало в своей тени расширяющиеся от колен женские бедра.
Сняв берет, она встряхнула волосы руками и прошла в комнату. Он последовал за ней. Чувствовал тонкий и терпкий аромат ее духов, смешавшийся с влагой дождя, видел ее изящную кошачью походку. Она остановилась около окна и повернулась к нему, облокотившись задом о подоконник.
– Тебе нравится мое платье? – спросила она.
– Да, Лаур, нравится. Оно очень идет к твоей фигуре.
– Я специально подбирала его к нашей встрече, – сказала она, потом неожиданно добавила: – Саш, выключи свет, пожалуйста. И подойди ко мне.
Он выключил свет, подошел к ней, взял ее ладонь в свою ладонь и, как будто вдруг решившись, тихонько поцеловал ее в прохладную щеку. Она не отдернула руки и сказала, посмотрев ему в глаза:
– Ты, наверное, считаешь меня легкомысленной? Думаю, что ты не любишь легкомысленных.
– Да, я не люблю легкомысленных, – ответил он.
Через полчаса, в полном изнеможении, но в самом счастливом расположении духа, он лежал на смятой кровати, подложив под голову подушку и согнутую в локте руку, и смотрел на Лауру из зыбкого сумрака комнаты, нарушенного слабым светом включенного ночника. Она совсем голая стояла у окна и, слегка приоткрыв занавеску и наклонясь, облокотившись локтями на подоконник, глядела на улицу. Длинные изящные ноги, аристократический скелет и осанка, плавная талия в изгибе ее позы и округлый упругий зад с еще заметной границей летнего загара, и там, где белее всего, посередине – темная теплая полоса между ягодицами, которую было очень хорошо видно ему. Она была прекрасна, и он наслаждался ее видом.