– Лаура, – шепотом сказал он, – теперь я не смогу без тебя.
– А мне хорошо с тобой! – ответила она, повернувшись к нему, и улыбнулась. Даже при заглушенном свете комнаты отчетливо видел он, как ее белые груди с розовыми, выпирающими сосками поднимались и опускались от ее частого дыхания. Она подошла к нему и присела на кровать рядом. Она смотрела на него с нежностью, но как будто думая о чем-то неприятном. Потом, как бы решившись, сказала:
– Муж приходит домой всегда около полуночи. Мне нужно быть дома раньше него.
Эта фраза неприятно кольнула его.
– У тебя есть муж… Я мог бы догадаться, – нахмурившись и приложив ладонь ко лбу, сказал он. Потом, как бы избавившись от дурных догадок, добавил: – Так я тебя украду у него, он, верно, тебя не любит, раз ты тут со мной.
– А если б Ромео и Джульетта не умерли в один день, что было бы? – задала она ему риторический вопрос.
– Это все древняя история. Они должны были умереть, иначе мы бы и не узнали о них.
– Да, но когда ты меня украдешь, через какое-то время не потребуется ли кому-нибудь меня перекрадывать у тебя?
– Лаурочка, неужели это сейчас важно? – сказал он, целуя ее пальцы.
– Да, ты прав, не нужно теперь думать об этом. – Она улыбнулась той самой улыбкой, которой она улыбалась тогда в кафе. Он при этом на миг ощутил стойкое чувство dejavu. – И пусть я легкомысленная, но сейчас я такая, потому что ты сделал для меня исключение, не правда ли? А я сделала исключение для тебя. Да мы и не дети, все понимаем. Давай попьем чаю, и я вызову машину. Остальное все завтра, обязательно завтра.
Когда она оделась, он проводил ее до такси. Перед автомобилем с великим наслаждением поцеловал в губы долгим поцелуем, гладя ладонями ее волосы и уши, от ощущения ее близости приходя в полуобморочный восторг. Когда машина отъехала, стоял и смотрел сначала ей вслед, а когда она скрылась из виду, просто на дорогу, ничего не замечая вокруг, погруженный в мысли. «Как все быстро закрутилось! И ведь теперь я не смогу уже без нее!», – подумал он. Потом зачем-то вспомнил свои прежние, недавно закончившиеся отношения с другой девушкой. Они работали вместе, потом в какой-то момент сблизились, начали общаться и встречаться. И все это у них происходило как-то размеренно, как будто по расписанию: набережная, Нижегородский Кремль, Волга – летом; кино, кафе, посиделки дома – зимой. Между личными встречами, которые были, в основном, по выходным, он видел ее каждый день на работе и не скучал, и не думал о ней вечерами. Постепенно промежутки между встречами стали увеличиваться, а во время встреч уже было мало общения и оставалась только интимная близость, не приносящая удовлетворения. Тоже как будто по расписанию. В один момент случилось так, что одна из запланированных личных встреч не состоялась из-за его занятости, а следующая – из-за ее занятости. Потом и вовсе перестали встречаться по молчаливому обоюдному согласию. Странная связь. Он теперь сожалел, что потерял на нее почти три года. Начало отношений с Лаурой – это совсем другое, тут какой-то шторм, ураган, буря!
Дождь уже закончился. В лужах отражались красные фонари стоп-сигналов и бело-желтые фонари уличного освещения. Вобравшие в себя дождевую воду сосны сбрасывали ее брызгами от периодических порывов ветра. Выкурив сигарету, он поднялся в номер. Увидев смятую постель, попробовал объяснить себе те чувства, в которые он был заключен теперь всей этой ситуацией, но однозначно так и не смог в них разобраться. Это была какая-то смесь любви, мгновенного счастья, страсти, недоумения, грусти и страха перед будущим. Он вспомнил ее слова о Джульетте и Ромео. «Нет, не время сейчас заглядывать за гору, стоя у ее подножия. Еще неизвестно, осилим ли подъем. Может, он бесконечен». Потом переменил мысли на приятные:
«Губы у нее теплые и мягкие. На вкус, как спелая земляника. И, боже, какая она красивая!»
Он долго не мог заснуть и мечтал. Мечтал о долгой жизни с Лаурой где-нибудь в Крыму на побережье, в доме с террасой и виноградниками, под которыми играют их дети, а они, радуясь за них, вспоминают эту первую незабываемую ночь, когда все еще было таким неопределенным и туманным.
Первым его чувством после пробуждения было чувство ноющей тоски. Все впечатления вчерашнего дня, навалившиеся на него разом, с неразрешимыми вопросами и большим счастьем, к которым он даже не успел еще привыкнуть, вызвали в нем эту тревогу. Но вскоре в утренней суете умывания, одевания и завтрака тоска отошла куда-то внутрь, в какой-то укромный темный угол, перестав до времени досаждать ему.