Куда я уйду? Когда тут столько интересного.
Оставшись наедине с артефактом, я наконец-то расслабилась. Наклонилась над миской, с уважением изучила амальгаму, борясь с острым желанием ткнуть пальцем в серебристую поверхность. Даже спрятала руки за спину, чтобы точно ничего не испортить.
Какая занятная штука, однако. С ней можно столько интересного узнать, если увеличить радиус обзора. Это только мужчин интересуют исключительно голые дамы. А у меня сразу столько идеей в голове появилось! Жаль, амальгамы последний пузырек. Не смогу разогнаться, пока мэтр Солдри не наделает запас.
Поверхность зерцала постепенно выровнялась, до краев залитая жидким серебром.
Я слегка шевельнула миску, застыла в задумчивости. Уже можно спрашивать? Или нет? На всякий случай досчитала до ста, поколебалась. Вдруг мужчины вернутся?
Наконец, решилась на запрос:
— Покажи мне лавандовое поле.
Поверхность зерцала замутилась, потемнела. Я уже испугалась, не испортила ли чего, как в центре начала проясняться картинка. Четкая, почти живая.
В перламутровой глади амальгамы проявились ровные ряды лаванды. Они уносились вдаль, превращаясь в сплошное сиреневое марево. Нежные соцветия чуть покачивал ветер.
От восторга у меня перехватило дыхание. Захотело кричать. Ура! Получилось! Я сама смогла оживить артефакт.
Правда, первая радость быстро сменилась воспоминанием о том, что жидкости хватит ненадолго, если требовать у этого тазика слишком много. Поэтому я умерила аппетит и сказала:
— Покажи мне границу лавандового поместья со стороны владений герцога мон Тикейра.
Картинка подернулась туманом и вновь прояснилась, явив совсем другой вид. На этот раз передо мной было изображение далекой дубравы. Оно быстро двинулось навстречу. Так, словно я поехала верхом на лошади, попутно осматривая окрестности.
Вот это здорово! При желании можно разглядеть каждый листик и желудь на деревьях.
— Чуть быстрее, пожалуйста, — вежливо попросила я.
Картинка ускорилась. Еще бы звуки и ощущения добавить, и сложился бы полный эффект присутствия.
Вдруг в стороне мелькнуло что-то яркое. Знакомое.
— Стоп! — скомандовала я. — Левее.
Изображение развернулось, и я с изумлением увидела грациозную фигуру в темно-синем платье и черном плаще.
Женщина быстро шла между деревьев, не обращая внимания на то, что шитый серебром подол цепляется за ветки кустарника. Хуже того — я ее узнала. Но точно не ожидала встретить в столь необычном месте.
А когда навстречу даме вышел грузный одышливый мужчина, то невольно вскрикнула и прижала руки ко рту.
В этот момент мне хотелось задать единственный вопрос: «Что все это значит?»
Жаль, спросить было не у кого.
Моя горячо ненавидимая мачеха Мирабелла мон Фера и герцог мон Тикейра спешили навстречу друг другу, будто любовники после долгой разлуки.
Два самых ненавистных мне человека остановились напротив друг друга и принялись оживленно говорить. Нет, не говорить, ругаться!
А мне… Мне срочно понадобилось узнать, о чем идет речь! И плевать на то, что амальгамы остался последний флакон.
— Звук! — поспешно крикнула я. — Дай картинку со звуком. Громко. Чтобы был слышен разговор!
Глава 11. Разговор
— …договаривались! — раздался крик герцога. — Вы мне ее обещали, лера Мирабелла!
Зерцало крупно показало лицо мачехи. За свое детство я прекрасно изучила все ее гримасы. Вот и сейчас она милейшим образом улыбалась, чтобы случайно не показать, насколько зла.
— Ну хорошо, хорошо. — Нежные ладони с красивыми пальцами легли на лацканы герцогского сюртука, легонько их пригладили. Движения графини стали вкрадчивыми, мягкими, успокаивающими. Голос кошачьим, мурлыкающим. — Чего вы так разволновались, герцог? Если подумать, ничего особо не изменилось. Вернется девчонка из столицы, и забирайте ее потихоньку.
— Хозяйку поместья?!
Я усмехнулась невольно. Как же легко мон Тикейра впадает в ярость. Вон как сжимает кулаки. Того и гляди поколотит Мирабеллу.
— Подставить хотите, голубушка, под острог? Как вы вообще допустили такое?
Мачеха картинно взмахнула ресницами, пустила слезу и защебетала:
— Я ничего не могла сделать. Кто же мог предположить такое стечение обстоятельств. Но вы напрасно так волнуетесь. Подумаешь, не выйдет жениться. Зачем вам жена? Да еще такая, как эта? Шлюшья дочь. Дурная кровь.
— Много вы понимаете, миледи. Это у вас кровь дурная. А у нее — древняя. С обеих сторон! Где я еще такую найду? Тут даже ваша обожаемая дочурка не сгодится. — Он шумно запыхтел, выпячивая губы и пытаясь успокоиться. — Мне нужна именно Тиана.