Уф. Да!
Я вцепилась в драгоценные листы, стараясь, чтобы руки дрожали не слишком явно. Принялась внимательно читать, успокаивая дыхание, призывая на помощь высшие силы и моля, чтобы строчки не расплывались перед глазами.
Итак, «Лера Тиана Ферани, обязуется в седьмой день срединного месяца лета сего года отправиться в столицу, использовав для этого императорский телепорт.
Во дворце означенная лера обязана представиться именем Джорджины мон Фера, возлечь на ложе с его величеством императором Герхардом Драгсбуртом по первому требованию оного и выполнить все, что он пожелает, в полном объеме.
Ни словом, ни делом лера Тиана Ферани не должна раскрывать свое настоящее имя ни императору, ни кому-либо иному.
После исполнения обязательств и до конца своих дней лера Тиана Ферани обязана хранить молчание о произошедшем.
Для обеспечения сохранности всех условий данного договора в тайне, лерой Тианой Ферани будет принесена магическая клятва.
Малейшее нарушения клятвы по вине означенной леры повлечет за собой ее смерть».
Смерть? Я подняла испуганные глаза.
Отец кивнул. Лицо его окаменело от напряжения.
Я нервно моргнула и продолжила чтение:
«За исполнение обязательств перед Императором в качестве вознаграждения граф мон Фера обязуется передать в полную собственность леры Тианы Ферани Лавандовое поместье. Кроме того, выдать денежные средства в размере…»
От суммы у меня глаза полезли на лоб. Мачеха сошла с ума? Странно это. Не в ее характере так разбрасываться деньгами.
Циферки только утвердили меня в мысли о бесчестии Джины.
Я мельком глянула на отца. Тот снова кивнул и жестом велел читать дальше.
«Кроме того, с леры Тианы Ферани снимаются все обязательства перед герцогом Фердинандом мон Тикейра и родом мон Фера. После выполнения требований императора, она обретает полную независимость и вольна самостоятельно распоряжаться своей судьбой».
Я перечитала договор два раза, лихорадочно соображая, все ли здесь написано верно и без подводных камней. И вдруг поняла, в чем загвоздка.
Отодвинула от себя бумаги и твердо произнесла:
— Я хочу, чтобы вы, отец, тоже дали магическую клятву, которая не позволит нарушить договор. И чтобы это условие сейчас было внесено в бумаги.
— Как тебе не стыдно, маленькая дрянь? — не выдержала мачеха. — Ты не доверяешь отцу?
По моим губам скользнула улыбка.
— Вы же мне не доверяете. Требуете с меня клятву. Вам не стыдно? Почему должно быть стыдно мне?
Мачеха ринулась к столу, стукнула по исписанным листам кулачком.
— Тогда я тоже хочу внести условие. Пусть мэтр Тарис проверит Тиану. Мы должны быть уверены, что она невинна.
Я онемела. Меня будет проверять мужчина? Хотя, какая уже разница? Пусть хоть все убедятся. Мне скрывать нечего.
Маг сконфуженно крякнул, покраснел, оттянул ворот рубашки, но выдавил из себя:
— Согласен. Если позволите, я проведу магическую проверку.
— Да проверяйте, как хотите. Хоть наощупь! — подытожила мачеха, возвращаясь к окну.
— На ощупь не нужно, — возразил отец. — Магия вполне всех устроит. Внесите исправления в договор, мэтр. Я дам любую клятву, которую захочет услышать моя дочь.
Я наконец-то выдохнула. Сердце билось в груди, как сумасшедшее. Боги милостивые, не могу поверить, неужели я скоро буду свободна? Неужели между мной и спокойной жизнью одна ночь позора? Такая малость, право слово.
— Начнем с проверки, — поднялся с кресла отец. — Что вам для этого нужно, мэтр?
— Ничего особенного, всего лишь печать правды. Позвольте ваш родовой перстень, милорд.
Маг протянул руку, получил старинное кольцо с черным ониксом и золотым гербом, быстро поднялся, принялся чертить возле камина круг, не касаясь перстнем паркета.
В воздухе вспыхивали магические линии. Зависали на расстоянии ладони от пола и не гасли.
Так же быстро, поверх круга было проставлено двенадцать магических символов, означающих покорность, искренность и неизбежность возмездия.
Мэтр одним росчерком поместил в центр круга звезду и распрямился, возвращая кольцо графу.
— Лера Тиана, — обратился он ко мне. — Прошу вас, встаньте в середину. Только приподнимите юбки, чтобы не нарушить схему.
Да, пожалуйста. Я бессовестно приподняла платье почти до колен, пронаблюдала за тем, как морщится мачеха, и выдала вслух:
— Вы чем-то недовольны, маменька?
— Бесстыдница, — прошипела Мирабелла.
Это я бесстыдница? Позвольте!
— Если сомневаетесь в моей невинности, можем пригласить сюда Джину и начать с нее, — я отпустила юбки и сложила руки на груди.