— А что ты хочешь? — в голосе отца зазвучала усталость. — Жить в своём поместье, печь пирожные и видеться с драконом, когда ему вздумается прилететь? Думаешь, это продлится долго?
— Почему нет?
— Потому что ты — незаконнорожденная дочь графа! — отчеканил отец. — Бастард без роду и племени. Потому что у тебя нет положения, нет имени, нет защиты. Потому что рано или поздно твой дракон, кем бы он ни был, бросит тебя. Он не сможет быть с тобой всегда.
— Сможет, — прошептала я, но отец не услышал.
— Император — это шанс, Тиана, — продолжал он. — Единственный шанс для такой, как ты. Если ты ему понравишься, если он захочет оставить тебя при дворе — ты получишь всё. Защиту, положение, деньги. Никто не посмеет тронуть тебя. Ни герцог, ни твоя мачеха.
— А если не понравлюсь? С чего мне ему нравиться?
— Тогда… — отец запнулся. — Тогда ты вернёшься в поместье. Свободная. Без долгов. С деньгами, которые я тебе дал. И будешь жить, как хочешь. А твой дракон, если он тебя любит, сможет простить. А если не любит…
«То уйдет!» — договорила я за него мысленно.
— Я скажу тебе одно, дочь, — голос отца стал ледяным. — Договор останется в силе. Ты поедешь во дворец. Это не обсуждается. Всё. Выкинь из головы наивные мечты.
— Почему? — во мне закипала злость. — Почему вы не можете хоть раз в жизни поступить по справедливости? Почему я должна платить собой за грехи Джины?
— Забудь про Джину. Ты платишь собой за свое будущее. За то, чтобы оно у тебя вообще было.
— Но я не хочу! Это несправедливо.
— Так устроен мир, Тиана, — жёстко ответил отец. — В нем нет справедливости. И не стоит ее искать. Уясни наконец, что я не могу дать тебе ничего, кроме этого шанса. Потому что… потому что я слаб. Да, слаб! Я связан по рукам и ногам обязательствами. Я завишу от Мирабеллы, от её денег, от её положения. И если я пойду против неё — долго не проживу. И ты тоже. Пора взрослеть, дочь.
Я тихо всхлипнула. Боги, неужели нет выхода?
— Я надеялась, что вы меня любите…
Сейчас во мне говорила обида, но я не могла остановиться.
— Тиана, подожди…
Чего ждать?
Я убрала руки с артефакта. Коробочка погасла, разговор прервался.
В комнате стало тихо. Только сердце колотилось где-то в горле, да слёзы жгли глаза.
Я сидела неподвижно, глядя в одну точку. Злость, обида, отчаяние — всё смешалось внутри в один огромный ком. Он душил, не давал дышать.
— Ну и пусть, — прошептала я в пустоту. — Пусть. Я справлюсь сама.
По коробочке пробежал сигнал вызова, я не раздумывая спрятала ее в стол, но легче не стало.
Кто-то постучал в кабинет.
— Лера Тиана, вы здесь? — раздался встревоженный голос Ханны.
— Да, сейчас выйду.
Я переложила платье на кресло и осторожно задвинула под стол так, чтобы его не было видно от входа. Вышла в коридор и вновь заперла за собой дверь. Всхлипнула.
— Лера Тиана! Что случилось? Кто вас обидел? — Ханна всплеснула руками, увидев моё заплаканное лицо.
— Никто, — я попыталась улыбнуться, но вышло плохо. — Всё хорошо. Я просто устала.
— Устала она, — проворчала служанка. — На вас лица нет! Идемте-ка, я вас чаем напою.
— Иду, — послушно кивнула я.
Служанка шла следом, продолжая всю дорогу беззлобно ворчать:
— Сущее наказание, а не хозяйка. Худющая, страсть. Одни косточки. Куда это годится? Думаете благородным лейрам такое по нраву?
— Ханна-а-а, — протянула я с укоризной.
— Что Ханна? Что Ханна? Ханне почти полвека! Вот послушайте, что я вам скажу. Мужчинам надо чтобы здесь, — она обрисовала окружности в районе груди, плавно спустилась к бедрам, — и здесь что-то было. А вы себя до чего довели? Если будете так же есть, растаете, как снег по весне.
От ее ворчания я начала незаметно для себя улыбаться. Возле двери в гостиную почти совсем успокоилась.
— Ханна, — попросила я, — Барбара говорила, что у нас где-то есть все принадлежности для шитья. Можно мне посмотреть?
— Отчего же нельзя. Шитье самое дело для незамужних девиц. Сейчас принесу вам перекусить и дам шкатулку для рукоделия.
Меня усадили за стол, где уже стояли и заварной чайник, и кофейник, и сливки, и даже печенье.
— Погодите минуточку.
Ханна скрылась в коридоре и вскоре вернулась с несладким пирогом.
Я, не дожидаясь помощи, налила себе кофе, щедро приправила сливками. Взяла кусок пирога.
— Спасибо, Ханна.
— Ой, было бы за что, — отмахнулась та.