А впереди, прямо посреди этого великолепия, стоял Храм Вечности.
Он был высечен прямо в скале — белый камень, колонны, остроконечные башни, уходящие в небо. От него веяло древностью и покоем.
— Красиво, — прошептала я.
— Да, — согласился Гарольд. — Я был здесь не единожды. Но всякий раз замираю, как впервые.
Дракон сделал круг над храмом, давая мне рассмотреть его со всех сторон. А потом начал снижаться.
Посадочная площадка была идеально ровной, выложенной сахарно-белым камнем. Сверху казалось, что мы сейчас провалимся в ее сияющую белизну. Но нет. Гарольд коснулся поверхности лапами, едва ощутимо качнулся, дрогнул, сложил крылья и опустился на брюхо, предлагая мне сойти.
Я скользнула по теплой чешуе вниз, держась за шипы и выступы на разгоряченном драконьем теле. И пальцы не разжала, пока ноги не коснулись камня. Голова слегка кружилась — после полета земля ощущалась нереальной, странно неподвижной.
Гарольд в ту же секунду обернулся человеком. Подхватил меня под локоть. Спросил с заботой в голосе:
— Нормально?
— Да, — улыбнулась я. — Просто слегка непривычно.
— Это ничего. Полетаем еще пару раз…
Этой фразе я изумилась даже больше, чем самому Храму. Полетаем? Мы? То есть я с ним? То есть на нем? Он сейчас предложил мне еще полетать? О, Боги.
Я огляделась. Отсюда, с вершины, открывался изумительный вид на бескрайнее море облаков, горные пики и бездонную синеву небес. Я замерла, сраженная в самое сердце величием этой картины.
— Идем, Тиана, — Гарольд взял меня за руку, потянул за собой к ступеням. — Пророк ждет.
Мы поднялись к высоким резным дверям. Каждый шаг, малейшее движение, отдавались эхом в абсолютной тишине. Здесь на было никого. Казалось, само время остановило свой ход. Только ветер над головами пел вечную песню да где-то под облачным покрывалом кричали птицы.
Я крепче сжала ладонь дракона. Сделать последний шаг было страшно. Что ждет меня там? Что скажут мне?
— Что бы я там ни узнала, — тихо сказала я, — спасибо тебе за этот полет. Он самое прекрасное, что случилось со мной в этой жизни.
Сказала и осеклась. В этой жизни. У меня не осталось сомнений, что прошлые четыре жизни тоже случилось со мной, хоть я их и не помню. Почти. Сны о смерти ведь не считаются? Да?
Гарольд остановился, повернулся ко мне, заглянул в глаза.
— Ты удивительная, Тиана. Летать с тобой — счастье.
— Правда?
— Правда.
Он поцеловал меня — легко, невесомо. И мы вошли в храм.
Внутри было прохладно и сумрачно. Высокие своды уносились высоко вверх, теряясь там в смутном полумраке. Единственным источником света служили свечи, мерцающие в нишах вдоль стен. Воздух, тяжёлый древней магии и ладана, мешал дышать полной грудью. От практически осязаемого безмолвия закладывало уши.
Гарольд сжал мою руку, привлекая внимание.
— Тебе туда, — указал он с темную арку. — Я буду ждать здесь.
— Ты не пойдёшь со мной? — с испугом обернулась я к нему.
— Нет. Пророк принимает только тех, кто ищет правду. Я уже получил свои ответы.
Он нежно поцеловал мои пальцы и выпустил их из своей руки.
— Иди и ничего не бойся.
Меня легонько подтолкнули в спину.
Я сделала шаг, другой и пошла вперёд, подавив желание вернуться к дракону и сбежать. Подальше. На край света.
Хотя, куда бежать? Если у нашего света есть край, то он именно здесь.
Во тьму арки я шагнула с суматошно бьющимся сердцем и дрожащими губами. Все мысли было о том, чтобы не разреветься, не показать себя слабой.
За аркой меня ждал поворот во тьму и узкая дверь, которою удалось отыскать наощупь. За дверью — еще один коридор. Прямой, как стрела, неожиданно светлый и совершенно пустой.
Огромный зал открылся передо мной не сразу. Я долго шла по узкому коридору, где каменные стены хранили бесчисленные отпечатки судеб людей, проходивших здесь раньше.
Потом проход расширился, потолок поднялся, и я оказалась в круглом помещении без окон, без дверей, без выхода.
В центре зала стояла большая каменная чаша. В ней горел огонь. Не обычный, к которому я привыкла. Нет. Белый, почти прозрачный, живой. Он не согревал воздух, не пах дымом. От него исходило тепло иного рода — магическое, проникающее в души, выворачивающее их наизнанку.
Почему-то стало ясно, что в этом месте не получиться ни слукавить, ни солгать. Здесь можно говорить только правду. Даже самую неприятную.
— Подойди, дитя.
Голос пророка звучал отовсюду и ниоткуда. Я сделала робкий шаг и оказалась возле огня. Пламя лизало края каменной чаши, горело, не сжигая себя.