Рассказ Нади, вероятно, не сильно обрадовал Андрея. А он уже прорисовал в своем сознании их встречи либо в Санкт-Петербурге, либо в Москве. У них еще толком ничего не было, кроме совместных походов, а Андрей уже готов был купить Наде квартиру в Москве рядом с ним, чтобы она была близко. Он понимал, что очень хочет, чтобы она была рядом. Но она этого почему-то не хотела. Или хотела, но не желала привыкать к этой мысли. Оставалось только наслаждаться моментом в оставшиеся десять дней отдыха. Наслаждаться, смаковать, ценить, растягивать удовольствие, потому что после будет все то, что было у него в последние пятнадцать лет: обязательства, долг и ожидание какого-то чуда. Андрей понимал, что ему надо в очередной раз это принять, что это из разряда несбыточной мечты, но одно он понял наверняка, что такую как Надя, он никогда не встречал и уже вряд ли встретит.
Настроение у Надежды резко расстроилось. Её бы вполне устроил спокойный и ровный поход с песнями у костра, дежурством по кухне, купанием в озере, хохмами и анекдотами, домашним винишком от бабушек и чачей из горного села. Но в этом походе существовал Андрей, он одновременно был безумно желанным и, вместе с тем, безумно невыносимым. Надя была благодарна ему за откровения в самом начале их знакомства по поводу «спасения полотенца», по крайней мере, она знала, что от него ждать. Дней отдыха на турбазе оставалось девять, надо было сконцентрироваться, абстрагироваться и постараться не наломать дров. Надя устало приплелась к себе в номер, день был насыщенным. Она вспомнила, что не включала телефон двое суток, он так и остался лежать на дне чемодана. К своей радости, Надя даже не поняла, что прошло два дня, а она ни разу не держала в руках эту пластину, совмещающую в себе целый мир денег, новостей, информации и людей. Она предупредила маму, чтобы та не волновалась, потому что были запланированы вылазки в горы, где связи просто не было изначально. Но иногда надо было о себе напоминать. Смартфон дернулся, загружая все необходимое, зажегся экран. «Господи, как же хорошо жить в диком месте. Только природа и люди, которые разговаривают, машут руками, смеются, поют песни. Как мы смогли превратиться в таких маньяков, не представляющих жизни без телефонов и планшетов. Да, это удобно, но иногда хочется вспомнить, что человек – это часть природы, а не микросхема какой-то железки».
Когда все загрузилось, началась вакханалия выброса сообщений о непринятых звонках и сообщениях. Смартфон курлыкал по двум направлениям, закидывая Надю и смс, и уведомлениями мессенджеров. Когда все стихло, она решила посмотреть, кто так неистово жаждал ее. От Виктора было 15 смс, и примерно столько же оповещений, что он не дозвонился. В Whatsapp матушка написала, что у нее все хорошо, прислала фотографии лавандового поля. Надежда любила лаванду и лавандовые просторы больше всего на свете. Она мечтала после горного отпуска еще на неделю рвануть к маме в Крым. Мечтой было выйти в лавандовое поле, вдохнуть полной грудью этот пряный аромат, а еще хотелось аккуратно лечь в междурядье и просто смотреть на небо, а вокруг чтобы было много лаванды, хотелось даже там просто уснуть. Ее можно было аккуратно собрать и принести домой в небольшом пучке. Наверное, из всех цветущих растений Надя считала лаванду исключительным совершенством, что-то было в ней необыкновенное. До конца понять она этого не могла, а просто наслаждалась, кайфовала, когда все видела, обоняла и осязала. «Ну, ладно еще чуть больше недели, и я снова сольюсь с этим лиловым счастьем!»
Глава 8
Витя написал Наде целый роман. Прежде он не был замечен в пристрастии к эпистолярному жанру. Он скучал, жалел, что все так вышло, очень ждал ее, как профессионала, чтобы она привела в порядок комнату наследника, чтобы Милка успокоилась и не выносила ему мозг. Когда Надя все прочитала, она жутко пожалела, что вообще включила свой девайс. Безусловно, сделано это было только ради мамы. Папа звонил Надюшке очень редко, «Раиса Захаровна» не давала ему скучать. Со временем Надя отвыкла от необходимости ждать звонка от отца, сама она звонила ему только по праздникам. Как-то пару раз она просто набрала, чтобы узнать, как у него дела. Оба раза к телефону подошла «роковая женщина», папа все время был чем-то занят. По тону было понятно, что беспокоить по пустякам Виталия Николаевича было не нужно, если что, он позвонит сам. У Нади осталось какое-то тошнотворное послевкусие. Вот пришла какая-то чужая тетка и отобрала у нее папу. Мама, к счастью, давно успокоилась и даже расцвела, еще не известно, кто кому лил преснятину в жизнь. В общем, хоть за маму Надежда была рада, особенно когда она переехала в Бахчисарай.