Андрей с опаской посмотрел на доктора.
- Вы подлечите её? Подержите её еще, пожалуйста, под наблюдением специалистов? Я ведь целый день на работе, а Светлане нужен квалифицированный уход.
- Не переживайте, будем держать столько, сколько надо, пока не будет понятно, что Светлану Павловну можно отпускать одну. Идите и работайте спокойно. – Свиридов поблагодарил доктора и пошел в офис, работа в данной ситуации была самым лучшим лекарством, хорошая команда, позитивный настрой, только бы не думать о плохом.
***
Когда родилась Сашенька, Надя, конечно же, захотела поделиться этой радостью и со своим отцом. Дозвониться до него было целой проблемой, он либо совсем не брал трубку, либо к телефону подходила «Раиса Захаровна» и менторским тоном объявляла, что Виталий Николаевич очень занят. На пятый раз, услышав этот бред, Надя решила «спустить кобла» на супружницу своего нерадивого папаши.
- Так, я что-то совсем не понимаю, что здесь происходит, где там вкалывает Виталий Николаевич, но я бы рекомендовала достать его из шахты или снять с телеграфного столба, потому что я, черт бы вас всех побрал, не могу второй месяц сообщить деду, что у него родилась внучка!
После этих слов жена-разлучница смекнула, что дальше можно вообще огрести по полной и все-таки через десять секунд передала трубку новоиспеченному деду.
- Д-да. Слушаю. – Робко начал Ковалев.
- Привет, пап. Что ты от меня прячешься? Боишься, что ли? - Надя еще не умерила пыл от разговора с мачехой, поэтому держалась еще очень воинственно.
- Здравствуй, Наденька. А я не знал, что ты звонишь, Рита сказала, что там кто-то постоянно из банка звонит или из страховой компании, предлагает услуги. Вот мы и не подходим. – Попытался оправдаться отец.
Надю начал душить смех и кашель. Было ощущение. Что ее папу просто свели с ума или полностью одурачили.
- Пап, ты что? У тебя нет своего телефона? Я же звоню тебе на твой номер, который у тебя был еще до переезда к этой кикиморе. Почему она все время подходит к телефону?
- Ну, что ты. Она хорошая, просто я все время что-то делаю руками, а телефон лежит на столе или тумбочке. Вот Рита и подходит. Она хорошая… Ты зря так на нее… Это мама научила тебя так про нее говорить? Не хорошо, Надя, нельзя так… - Отец начал сморкаться или еще как-то хрюкать в трубку телефона.
- Я звоню, чтобы не поговорить о звезде твоих очей, мне она сугубо безразлична, если ты не помнишь, то мне уже тридцать восемь лет и мама давно научила меня всему, чему была должна, так что я уже вполне способна сама формировать свои умозаключения. Пап, очнись и слушай меня внимательно, у меня больше месяца назад родилась дочь, Александра, соответственно, у тебя родилась внучка, вот и все, что я тебе хотела сообщить. А ты уж сам решай, нужна тебе эта информация или нет. И вообще, внеси мой телефон в записную книжку телефонного аппарата, чтобы не путать с банками и мошенниками. Я понимаю, твоей супруге удобно «вешать тебе лапшу», ты-то как таким стал? В общем смотри, я звоню тебе без повода последний раз, если у тебя еще осталась совесть, то ты будешь звонить мне сам. Саша скоро начнет все понимать, можно будет звонить по видеосвязи, пап, у тебя одна дочь и одна внучка, а ты погряз в каких-то чужих родственниках и постоянно пашешь, как раб на галерах. – Надя понимала, что уже начинает терять рассудок от разговора с отцом, но достойно закончить его было просто необходимо.
- Надя, спасибо за то, что рассказала про внучку. Я позвоню, обязательно, когда Рита уедет к внукам. Когда она дома, я постоянно что-то делаю и не могу остановиться. Мне казалось, что я стал главным, а на деле получилось, что я главный, но батрак. Но ничего, труд облагораживает человека. Все-все. Рита идет. Пока, дочка, целую Сашу, скажи, что дед ее любит. – И Виталий Николаевич оборвал разговор, все стихло, зазвенела ужасающая тишина.
Надя сидела и смотрела перед собой, было ощущение, что она попала в «дурку». Человеку, с которым она только что разговаривала по телефону, требовалась серьезная медицинская помощь, и этим человеком был ее отец. Он поехал в санаторий починить ногу, а напрочь лишился мозгов, и как это исправить, было абсолютно не понятно. Она вспоминала, насколько надежной и прочной некогда была связь "отец-дочь" и как сейчас она практически таяла на глазах. Надя заплакала. Она плакала от стыда, от безысходности, от обиды за мать, за себя, за бабушку Пашу, которая одна растила его, выхаживала, отрывала о себя все самое лучшее, за деда Колю, который взорвался в танке буквально за два дня до победы. Господи, слава Богу, что он не дожил до этого дня и не увидел, каким ничтожным и жалким стал его сын.